От неожиданности (а она вдруг поняла, что никак не ожидала ничего подобного и, оказывается все это время была готова к поражению!), Кейт на мгновение забыла, как дышать.
«Вот теперь, они точно напьются, — смотря снизу вверх, на довольную физиономию эльфа, подумала новоиспеченная студентка, — только теперь от радости!»
— Ущипни меня! — задыхаясь от счастья, прошептала она в ухо эльфу. А он довольно ухмыльнулся — и постарался на совесть!
— Ай! Полегче! — воскликнула Кейт, не переставая улыбаться.
«А ведь оно того стоило!» — подумала Кейт, мельком вспоминая свою прошлую жизнь, с замиранием сердца, слушая поздравительную речь Верховного мага.
ЛИНА.
(Наш мир).
На часах было десять вечера. Телевизор тихо и монотонно бормотал очередной бред о пьяных полицейских и разгуле преступности, всё это уже никто не слушал. Лина вошла в зал. Мама сидела в кресле перед столиком и дремала. На её коленях лежала непроверенная тетрадь.
«Как всегда», подумала Лина. Она аккуратно вынула тетрадь из сонных маминых пальцев и положила на стол рядом с остальными, затем заботливо укрыла её пледом.
Мама работала в школе учителем начальных классов. В прошлом году набрала очередных первоклашек. Лина открыла оставшуюся непроверенной тетрадь — математика. Проверив примеры, благо они были легкие, поставила законную четверку и, положив в стопку к остальным, выключила телевизор. Сразу стало оглушительно тихо. Только на стене тихонько тикали часы.
Часы. Большие, с маятником и «боем», в деревянном корпусе, их покупали еще вместе с папой. Она оглядела комнату, все как всегда: уже выгоревшие обои на стенах, старая «стенка», купленная еще во времена перестройки, и теперь морально устаревшая. Раньше, это было пределом мечтаний и поводом зависти у соседок, а теперь просто хлам.
Палас, перевернутый протертой стороной к окну — под шторами не так заметно, и телевизор, который отдали соседи. Себе они недавно купили новенькую «плазму». Да, да те самые соседи, которые так завидовали «стенке». Лина не завидовала, ну их!
Да, раньше всё было по-другому, все были другими, и были рядом. «Мама, папа, я, счастливая семья», как любили говорить в больше не существующей стране.
Папа умер, когда Лине исполнилось шесть лет. Когда он был жив, это было самое счастливое время для их семьи. У него было свое «дело». Тогда в лихие девяностые, все зарабатывали, как могли, и папа, собрав с друзьями денег, открыл небольшую пекарню. И некоторое время благополучно снабжал хлебом половину района.
Мама позволяла себе не работать. Все свое свободное время она посвящала дочери. Они ходили в театры, на выставки, маленькая Лина посещала бальные танцы и даже кружок итальянского и английского языков. Помимо всего этого, она всегда что-то рисовала. Наверное, именно поэтому и выбрала художественный факультет.
А потом все изменилось. Однажды пришли какие-то люди в черных кожаных куртках и позвали маму на кухню, там они недолго говорили. Когда ушли, Лина тихонечко прокралась на кухню. Мама сидела за столом и смотрела, казалось, в одну, только ей видимую точку за окном. Она молча обняла дочку и неслышно заплакала.
Только теперь, много лет спустя Лина понимала, что именно тогда, за тот час с небольшим, мама как будто бы постарела на несколько лет. Глаза её больше никогда не светились тем задором и радостью, что прежде. Она как-то сразу поблекла и осунулась. Нет, она не стала жёстче или строже, просто как будто бы тот внутренний свет и огонь, что давал ей папа исчез, потух и больше не возвращался.
Как оказалось позже, «люди в черном» — это какие-то папины знакомые. Они вместе работали. Папа разбился на машине, отказали тормоза. Но вездесущие соседки, как всегда придумывали свои версии. Одни говорили, что его «заказали», другие — что разбился по пьянке, третьи — что это кара за грехи, а именно за сытую, счастливую жизнь.
Но, во-первых, папа не пил, во-вторых, ни у кого ничего не украл.
Кроме того, на похоронах и одни, и вторые, и третьи гурьбою шли за гробом и старательно изображали сочувствие.
Как же, теперь все в равных условиях: и «разведенка» Наташка, одна воспитывающая сына, и Марина из второго подъезда с мужем алкоголиком и двумя вечно сопливыми детьми, и бездетная Тамарка с матерью-инвалидом.
И, в общем-то, не важно, что и одной, и второй, и третьей мама всегда помогала чем могла. То одежду для детей Марины, то Тамаркиной маме лекарства заграничные доставала. Мужу Марины, когда тот выходил из запоев, папа еще и работу подкидывал, где разгрузить, где погрузить, все копейка в семью.
Но, как говорится, «благими намерениями прокладывается дорожка в ад». Люди начинают привыкать, что им все время помогают, и наконец, воспринимают это как данность. А когда помощь заканчивается, то бывший благодетель становится чуть ли не первым врагом. Так и случилось: кончились мамины деньги, кончилась и дружба. Хотя дружбой это и назвать было нельзя. Так, легкий паразитизм.
