Решив, по старинной русской традиции, перед сном попить чая, пошла на кухню. Тихонько вышла из комнаты и, включив свет в коридоре, закрыла дверь в зал, чтобы ни разбудить маму.
Проходя мимо зеркала в прихожей, как любая уважающая себя девушка, критически рассмотрела свое отражение. Повернулась вправо, влево… Ничего не изменилось за те два часа, что она себя не видела.
Всё как всегда: рост средний, не модельный, вес нормальный. Лицо обычное. Старая растянутая майка и потертые джинсы. Лина вздохнула.
Да, всё равно не то, что Людка из параллельной группы, у которой что не день, то новый наряд, да не с распродажи, а последняя коллекция «кого-нибудь» из модного бутика. И ничего, что эта «последняя коллекция» скорей всего сшита китайцами в соседнем подвале. Но все равно, все ребята её. И не беда, что лицом не вышла, косметика спасет все!
«Зато я парней ни у кого не отбиваю, — поразмыслила Лина, — никто на мою голову проклятий не шлет, и то ладно».
Наливая чая, она еще немного подумала о Людке, о ее успешности, и успокоила себя тем, что папа всегда называл ее красавицей.
Чай был обжигающе горячим, пах душицей и мелиссой. Только мама умела такой заваривать.
Лина перемыла чашки, вытерла руки и выключила свет.
В темноте светилось чужими огнями незанавешенное окно. Подошла к подоконнику и прислонилась лбом к прохладному стеклу, всматриваясь в яркие, теплые огоньки в домах напротив. В каждом из них кто-то жил, смеялся и грустил, за каждым своя, особая история. Они все одинаковые и все такие разные. Может быть, где-то в одном из таких же окошек, Он тоже смотрит на нее. Только вот где этот Он? Какой Он?
На душе было тоскливо. «Пойду-ка я спать», — подумала она. Глаза уже привыкли к темноте, поэтому свет в коридоре включать не стала.
Лина лежала и думала: неужели вся жизнь — это детский сад, школа, институт, работа, дети и наконец, счастливая старость где-нибудь на дачных грядках, среди кабачков и патиссонов?
Конечно, это не так плохо, как кажется, но должно же быть в жизни и еще что-то? Что-то необычное, не такое, как у всех. Хотя, наверное, каждый хочет быть необычным, хочет иметь какую-то способность, которой нет у других. А может, не каждый этого хочет? Вот, к примеру, Людка, о чем она мечтает?
Ну, о чем она еще может мечтать, кроме как о новых джинсах со стразами «Сваровски» и Денисе с параллельного потока? Лина не представляла Людку нигде, кроме как в торговом центре с кучей фирменных пакетов.
«Вот есть, например, такие люди, которые двигают предметы всего лишь усилием мысли. Другие видят то, что не видят остальные. Например, как человек-рентген, внутренние органы. Третьи ауру, четвертые утверждают, что общаются с душами умерших людей или с внеземным разумом…» Но последним она как-то не особо верила, хотя, кто знает…
Дядя Коля говорит, что такие способности может развить в себе любой человек, что возможности нашего мозга и сознания, настолько велики, что и представить трудно. Просто особыми тренировками пробуждаются те отделы головного мозга, что не были задействованы ранее. И этому может научиться практически каждый, даже методики существуют уже давно — правда, многими из них владеют только военные.
Даже если на минутку представить, что все обладают такими возможностями, это ж какие перспективы открываются! То, во что привыкли верить, что считали правильным, переворачивается с ног на голову. Но тут возникает вопрос, а как быть с теми, кто не столь честен и чист душой? Значит, «знанием» должны обладать только избранные. А это ведет к еще большему неравенству, зависти и еще Бог знает чему. Может, получив такие способности, люди уже не будут такими жестокими по отношению друг к другу…. А что, если не все захотят получить эти знания? Нет, наверное, пусть уж остается все по-прежнему.
Мысли начали путаться. Лина перевернулась на другой бок и уснула.
Разбудило ее треньканье дверного звонка. Будильник на столе показывал девять минут десятого утра. Она прислушалась: мама открывала дверь, звеня цепочкой и ворочая ключом в замке. Мужской голос бодро поздоровался.
«Ну, понятно, это Николай Иванович зашел оставить Мишутку у нас, а сам, в институт бежит». Лина начала прислушиваться.
Мама, как всегда, зазвала его на утренний кофе. «Сейчас последуют невнятные оправдания и отговорки, но в конце концов, он согласиться…. Ну вот, так и есть, протопали на кухню».
Она представила высокого, всегда застенчивого соседа, с аккуратной светлой бородкой и в очках с тонкой металлической оправой. В чуть коротковатых серых брюках, чуть линялой коричневой замшевой куртке и чуть потертым клетчатым шарфом. Подмышкой всегда кожаный видавший виды портфель. Прямо что ни на есть букинистический физик, хоть портрет пиши!
Через десять минут запахло свежим кофе. Мама варила его с корицей и сахаром. Лин не любила сахар в кофе, а вот дядя Коля любил.
Она потянулась. Вставать не хотелось, спешить сегодня некуда, так что можно немного поваляться. Тем более, не хотелось мешать дяде Коле и маме.
