Наконец шепот и хихиканье переместилось из кухни под дверь, вновь щелкнул замок, и стало тихо, только мамины шлепанцы зашлепали обратно.
«Ну, все, теперь, пора и мне».
Выбралась из постели, надела халатик и по дороге на кухню заглянула в зал.
Там, с кружкой чая и бутербродами смотрел мультфильмы конопатый Мишутка. На фоне окна, его светлые, еще взлохмаченные спросонок волосы напоминали белый одуванчик на тонкой ножке-шейке.
— Привет!
— Ш доввым уфвом… — ответил Мишутка непрожеванным бутербродом.
Лина улыбнулась в ответ и, оставив его наедине с телевизором, сама пошла завтракать.
На кухне мама уже ставила чистую посуду на стол. Она улыбнулась через плечо.
— Чай, или кофе?
— Кофе, но только без сахара, — поморщилась Лина, — Что там, опять у дяди Коли аврал на работе?
— Это версия для Мишутки, — шепотом сказала мама, — А на самом деле, он поехал за компьютером и столом. Им вчера в институте премию и зарплату за полгода отдали.
Лина присвистнула. Где-то сдох кто-то очень большой, раз произошла такая радость, подумала она.
— Понятно, значит, это сюрприз?
— Угу! — прожевывая блин, ответила мама. Она налила кофе в кружку, долила молока и поставила на стол тарелку, на которой горкой громоздились блины.
«И когда она только все успевает?» — подумала Лина. Блины были ароматные, дырчатые, с легким ароматом ванили и еще теплые.
«Хорошо-то как!» Кофе бодряще пах, блины были умопомрачительно вкусные, что она от удовольствия зажмурила глаза.
А когда посмотрела в окно, ее настроение еще больше поднялось — за окном светило солнышко, кроны деревьев уже тронуло золото и кармин осени, но погода еще стояла теплая. Сегодня как раз один из тех тихих сентябрьских золотых дней, которые потом долго вспоминаются, и их хочется повторить.
«Эх! Почему мы вчера не уехали!? — с досадой подумала Лина. — Сейчас бы уже писали речку с водой, словно разлитый ультрамарин, лес с золотистыми березками и изумрудными елями…» Кисти так и просились в руки, а краски на палитру.
«Ничего, может сегодня удастся написать закат, ведь в семь вечера мы будем уже на месте».
Покончив с завтраком, Лина отправилась в свою комнату.
Творческий беспорядок перед отъездом оставлять не стоило, и девушка принялась за дело. Ее не будет три дня, и придется пропустить лекции по истории искусства.
«Ладно, — подумала она, — перепишу у Альбины, тем более, только начало года».
Когда с уборкой было покончено, на глаза попалась уже собранная в дорогу сумка. Тут Лина представила, что ее придется нести в руках, этюдник на плече, а ведь еще этюды в папке… Неудобно.
Нужен рюкзак!
Полезла на антресоли. Перебрав кучу хлама, она отыскала что нужно, и оглушительно чихнув, спрыгнула вниз. Рюкзак был старый, еще со времен художественной школы, но еще крепкий. Он оказался немного меньше сумки, поэтому надо избавиться от ненужных вещей. Например, от второй пары джинсов, которые сосватала ей мама.
«Поеду налегке, — с удовольствием подумала Лина. — Носки и „кенгурушку“ оставлю в рюкзаке, ветровку одену сразу, наверняка вечер будет прохладный. Ботинки одеть, или кроссовки? Лучше ботинки, если дождь — не промокнут, тепло будет — не запарятся. Походный набор иголок с нитками, тоже пригодиться. Так… Крем для рук — берем. Зеркальце? Любая уважающая себя девушка должна иметь при себе зеркальце — берем. Косметику? Только черный карандаш и гигиеническую помаду. И обязательно аптечку: бинт, йод, перекись водорода, пластырь, мало ли что в дороге случится…». Все это уместилось у нее в косметичке, и еще куча места осталось в рюкзаке. Лина доложила перочинный нож, зажигалку, расческу и гигиенические прокладки, куда ж без них! Потом добавила влажные салфетки и бумажные носовые платки. Рассовав все это по многочисленным кармашкам, она взвесила рюкзак на руке… «Отлично! Все взяла, еще и место для еды осталось, без которой мама ее за порог не выпустит. Как раз для бутербродов и термоса».
— Рюкзак берешь? — спросила мама, неожиданно тихо возникшая на пороге комнаты.
— Да мам, с ним будет намного удобней, да и руки свободны.
— На, возьми, — мама протягивала что-то в руке.
— Что это?
— Колготки, вечером под джинсы подденешь.
— Ну мам! Я же не маленькая! — возмущенно воскликнула Лин.
— Возьми, — настаивала мама, — Они же ничего не весят, даже если не пригодятся, не утянут, а пригодятся, «спасибо» скажешь.
Лина взяла сверток. Колготки были лайкровые, плотные, с хлопчатобумажной ниткой.
— Мама, они же зимние!
— Бери, — настаивала мама, — за гордом, всегда прохладней.
Спорить и ругаться по пустякам Лина не хотела, особенно перед дорогой, поэтому вздохнула и молча запихнула их в рюкзак. Может и вправду пригодятся?
Мама села на кровать и стала смотреть, как дочь собирается, укладывая последние вещи.
— Ты все взяла? — спросила она.
— Да, все что может пригодиться, и даже больше, — она показала ей вынутые колготки и обе рассмеялись.
— А почему вы едете под вечер? Ведь электрички днём ходят каждый час.
«И все-то она знает…», — подумала Лина.
