— Машка раньше не может, у нее там дела какие-то образовались. А сначала мы действительно хотели поехать утром. Не переживай, мам, в семь еще светло, а от станции до дома всего десять минут пешком. Тем более, что там соседи до глубокой осени живут, будет кому встретить. Машкины родители все утрясли, не беспокойся ты так!
Об этом мама, конечно знала, да и на даче у них была — иначе, наверно, не отпустила бы дочь.
Мама с тоской вспомнила о том, что у них тоже когда-то была дача. Добротный сруб, так замечательно пахнущий свежей сосной и смолой. Лина, наверное, даже и не помнит… Они тогда, только-только ее купили и даже не успели обжить. Потом, пришлось срочно продать… Мама наконец, очнулась от своих невеселых мыслей. Лина смотрела на нее и во взгляде читалась тревога.
— Мам, ты опять переживаешь?! Но я же не первый раз туда еду, и не последний, мам, перестань…
— Не знаю, неспокойно как-то на душе…
«Ну, наконец-то она это сказала». Действительно, на душе было неспокойно. И вроде все, как всегда, не в первый раз дочь куда-то уезжает, а только гложет что-то. Гнать от себя такие мысли надо, гнать и не вспоминать больше. Вот бы сейчас разозлиться, накричать, не пустить никуда! Но разве так можно? Это же не ее жизнь, а дочери. Лина словно бы подслушала ее мысли:
— Мам, ну если хочешь, давай я никуда не поеду, вот, только Машке отзвонюсь сейчас… — голос ее звучал как-то тускло и неуверенно.
— Нет, нет! Глупости…просто обычное волнение и ничего больше, старая наверно становлюсь, да и нервы…. Выбрось из головы. Все будет хорошо, — Это она сказала, уже больше для себя, чем для дочери.
«И зачем я все это ей сказала? — с досадой подумала Надежда — Только настроение ей испортила, вот дура! И себя накрутила, и ее заодно».
Лина, сидевшая на полу напротив мамы, обняла ее за колени и, глядя в глаза, ласково сказала:
— И никакая ты у меня еще не старая, и не переживай по пустякам, а я приеду, привезу кучу этюдов, мы выберем самый удачный и подарим его дяде Коле с Мишуткой. А потом будем пить чай и вспоминать, как ты меня никуда не хотела отпускать.
В дверь позвонили. Мама вздрогнула, но взяв себя в руки, улыбнулась, чмокнула Лину в макушку, и пошла открывать дверь. Мишутка уже топтался у порога.
Это вернулся Николай Иванович, он вошел сияющий и довольный.
— Ну что, Миш, пойдем сюрприз тебе покажу.
Мальчик не избалованный подарками, просиял.
— Ура! Ты стол компьютерный купил и компьютер? — Больше утверждая, чем спрашивая, воскликнул он. Улыбка сползла с лица дяди Коли…
— Вы ему сказали, что ли?! — он укоризненно оглянулся на маму с Линой.
— Нет! Нет конечно! — всплеснула руками Надежда.
Мишутка весело фыркнул.
— Пап, ты думал, я не о чем не догадаюсь? Да ты же уже неделю журналы перебираешь, все ищешь, я же видел.
— Ну, дети пошли, ничем их не удивишь! — улыбнулся дядя Коля, — Ладно, «Склифосовский», пошли, заценишь. Дядя Коля ввернул молодежное словечко и подмигнул всем.
Лина с мамой пошли в гости к соседу, причем мама, как всегда, прихватила тарелку с блинами.
«Обмывали» покупки чаем с черносмородиновым джемом.
Уже дома Лина спросила:
— Мам, а вы с дядей Колей…, ну в общем, вы не думали жить вместе?
Надежда, сидевшая в кресле под своим любимым торшером и просматривавшая тетради учеников, смущенно улыбнулась. Она давно ждала от дочери чего-то в этом духе. Но все-таки, вопрос прозвучал неожиданно.
— У нас и так достаточно, я бы сказала, близкие отношения. Но насчет жить вместе… Он не предлагает, а я, ты знаешь, сама никогда напрашиваться не стану, тем более… — мама замолчала и перестала улыбаться.
— Ты думаешь, мы предадим папу? — высказала за нее эту мысль Лина. Мама посмотрела на дочку серьезно.
— Не знаю, мне кажется, что он не хотел бы, чтобы мы остались одни… Он всегда старался делать так, чтобы нам было хорошо… — мама грустно вздохнула и улыбнулась.
— Мам, просто я не хочу, чтобы ты из-за меня ни с кем не встречалась. Я хочу, чтобы ты была счастлива, ты ведь у меня красавица, и не скажешь, что тебе сорок с «хвостиком», тебе больше тридцати и не дашь!
Надежда улыбнулась. Она замечательно улыбалась, у нее на щеках появлялись ямочки, а глаза задорно блестели, и выглядела она моложе и счастливее, почти как раньше.
— Я подумаю над твоим предложением, обещаю, — спокойно сказала мама.
— Мам, я же не говорю, что это должен быть обязательно дядя Коля, просто найди себе того человека, с которым ты бы провела остаток своей жизни…. И вообще, хватит уже обо мне думать, пора и о себе вспомнить!
Надежда подошла к дочери и крепко обняла ее. Сердце щемило и от счастья, и от тоски, и от бесконечной нежности. Она поцеловала девушку в макушку, но, увидев поверх головы циферблат часов, ужаснулась.
— Лина! Без двадцати пять, ты опоздаешь! — она кинулась на кухню за термосом и бутербродами. А Лина, чмокнув маму в щеку, побежала в свою комнату, где лежали приготовленные заранее вещи.
Стоя на пороге, уже в обуви, Лин стянула длинные волосы в хвост на затылке и одела бейсболку. Мама уже несла маленький термос и сверток с едой.
