Эллери протянул ей свой отделанный золотом портсигар и поднес к сигарете спичку. Женщина глубоко затянулась, разглядывая его с явным любопытством.
– Знаете, – продолжал он, – расследуя убийство миссис Доорн, мы столкнулись с каменной стеной. Все кажется совершенно необъяснимым. Поэтому я задаю вопросы всем и каждому… Насколько хорошо вы знали миссис Доорн?
Доктор Пеннини прищурила черные глаза.
– Вы подозреваете меня в ее убийстве?
– Мой дорогой доктор…
– Выслушайте меня, мистер Эллери Квин. – У ее полных красных губ появилась твердая складка. – Я плохо знала миссис Доорн, и мне ничего не известно о ее убийстве. Если вы думаете, что это сделала я, то зря теряете время. Ну, вы удовлетворены?
– Едва ли, – уныло пробормотал Эллери. Однако его глаза сузились. – И я вовсе не пришел к подобным выводам. Причина, по которой я спрашиваю вас, насколько хорошо вы знали миссис Доорн, в том, что если вы хорошо ее знали, то, возможно, вы назовете ее предполагаемых врагов. Можете вы это сделать?
– К сожалению, не могу.
– Доктор Пеннини, давайте прекратим игру в прятки. Я намерен быть совершенно откровенным. – Эллери закрыл глаза и откинул голову на спинку кресла. – Скажите, – внезапно он выпрямился и устремил на нее острый взгляд, – вы никогда не угрожали миссис Доорн в присутствии свидетелей?
Доктор Пеннини уставилась на него, судя по ее выражению лица, слишком изумленная, чтобы сердиться. Минчен протестующе поднял руку и, испуганно глядя на Эллери, пробормотал какие-то извинения.
– Угрожали или нет? – сурово переспросил Эллери. – В этом здании?
– Какая нелепость! – Она невесело рассмеялась, вызывающе откинув голову. – Кто рассказал вам эту дурацкую историю? Я едва ее знала и никогда не угрожала ни ей, ни вообще кому бы то ни было. Только… – Внезапно– она смущенно умолкла, бросив взгляд на доктора Минчена.
– «Только» что? – настаивал Эллери. Суровое выражение его лица сменилось улыбкой.
– Ну… видите ли… я как-то сделала несколько некрасивых замечаний в адрес доктора Дженни, – покраснев, объяснила она. – Но это были не угрозы, и направлены они были никак не против миссис Доорн. Так что я не понимаю…
– Отлично! – Эллери просиял. – Так, значит, это был доктор Дженни, а не миссис Доорн. Очень хорошо, доктор Пеннини. Что же вы имеете против доктора Дженни?
– Ничего личного, Полагаю, вы уже слышали.,, – она снова покосилась на доктора Минчена, который при этом покраснел и отвел взгляд, – что из-за вмешательства миссис Доорн меня сместили с должности заведующей акушерским отделением? Естественно, я возмутилась и обижена до сих пор. Я уверена, что причиной послужило то, что доктор Дженни что-то нашептал старой леди. Очевидно, тогда, в пылу гнева, я сказала какую-то гадость, а доктор Минчен и еще несколько человек это слышали. Но какое это имеет отношение к…
– Да, я вполне вас понимаю, – сочувственно произнес Эллери, а доктор Пеннини презрительно фыркнула. – Теперь, доктор, несколько чисто формальных вопросов… Пожалуйста, опишите мне все ваши передвижения по госпиталю за сегодняшнее утро.
– Ваша цель мне ясна, дорогой сэр, – холодно ответила она. – Мне нечего скрывать. Сегодня в восемь утра у меня была операция – преждевременные роды. Близнецы, если это вам интересно. Пришлось делать кесарево сечение, и один погиб. Мать, может быть, тоже скоро умрет… Потом я позавтракала и проделала обычный обход родильных палат. Доктор Дженни подобными формальностями не занимается, – саркастически добавила она. – Я осмотрела примерно 35 пациентов и множество горланящих младенцев. Так что почти все утро я провела в бегах.
– И вы не пробыли ни в одном месте настолько долго, чтобы обеспечить себе алиби?
– Если бы я нуждалась в алиби, то я бы о нем позаботилась, – огрызнулась она.
– При определенных обстоятельствах могли и не позаботиться, – пробормотал Эллери, – И вы до сего времени не выходили из госпиталя?
– Нет.
– Хорошо, доктор. А вы не могли бы дать правдоподобное объяснение этой странной истории?
– Нет.
– Вы уверены?
– Если бы я могла, то я бы это сделала.
– Я запомню это. – Эллери встал. – Благодарю вас.
Доктор Минчен смущенно поднялся. Оба молча стояли, пока за женщиной не захлопнулась дверь. Усмехнувшись, Минчен опустился в свое вертящееся кресло.
– Ну, как вам она?
– Вполне! – Эллери снова закурил. – Кстати, Джон, вы не знаете, Эдит Даннинг сейчас в госпитале? Я не говорил с ней с тех пор, как она ушла проводить Гульду Доорн домой.
– Сейчас узнаем. – Минчен позвонил по телефону. – Нет, ее здесь нет. Недавно она вышла по какому-то делу.
– В данный момент это неважно. – Эллери глубоко затянулся. – Интересная женщина. – Он выпустил облачко дыма. – Поневоле кажется, Джон, что Еврипид был не так уж неправ, говоря: «Ненавижу ученых женщин». И не думайте, что этот греческий афоризм не согласуется с классическим изречением Байрона…
(Это замечание становится ясным, если понять, какую цитату имел в виду мистер Квин. Мы попросили мистера Мак-К. выяснить этот момент, что он смог сделать лишь с большим трудом. Речь шла о малоизвестной цитате: «Я ненавижу коренастых женщин».
