Встречные огни полностью

(Он всматривается в присутствующих, проверяя впечатление, произведенное на них словами песни в его переводе.)

Б о р и с. Вокальные вариации на ту же тему? А говорили, что в вашем возрасте — не до политики!

Р а ш к о в е р. Если молитвенная песня — политика, считайте, что я ее не пел! (Положив гитару.) И не дотрагивался до струн вашей души! Омэйн! (Подходит к письменному столу, рассматривает книги.)

М и х а и л (шепотом, Борису). Ты все обостряешь!

Б о р и с (тоже шепотом, кивнув в сторону Рашковера). Штучка!

Р а ш к о в е р (примирительно). Поскольку Боря против религии, будем говорить о науке! (Хитровато улыбаясь, указывая на модель оптического прибора.) Лазерная связь?

А с я (удивленно). Откуда вы знаете?

Р а ш к о в е р. О, мы знаем о вас больше, чем вы сами! Наша пресса уделяет большое внимание выдающимся евреям, проживающим в разных странах. Недавно газета «Джерузалем пост» перепечатала статью из вашего научного журнала — интервью молодого киевского ученого…

Р и в а. Лифшица Михаила Ароновича!

Д о р а. У вас писали про нашего Мишуньку?

Б о р и с (иронически). Про «выдающегося еврея»!

М и х а и л (недовольно). Перестань!

Р а ш к о в е р. Что я тогда тебе сказал, Ривочка?

Р и в а. Ты сказал: Ривочка, а может, это наш племянник? (Сдерживая слезы.) Я заглянула в газету, и сердце мое оборвалось! Шимон, скажи!

Р а ш к о в е р. Воистину так! Я даже пошутил: Ривочка, береги свои слезы, это может быть и совсем другой Лифшиц! А сегодня, как только мы прибыли из аэропорта, я попросил «Интурист» все выяснить…

Р и в а. И что вы думаете? Адрес, который нам дали, совпал с адресом, который у меня уже был!

Р а ш к о в е р. Я там у нас расспрашивал людей, имеющих дело с научным бизнесом… Работа Михаила — это товар. За такие вещи у нас платят большие деньги.

М и х а и л (с досадой). Деньги! Меня интересует подтверждение моей научной гипотезы!

Р а ш к о в е р (щелкнув пальцами). Когда ее подтверждают звонкой монетой, это не так уж плохо! Кто имеет деньги, может открыть свое дело.

М и х а и л. Мое дело — лаборатория, опыты, расчеты…

Б о р и с. Михаил не коммерсант, а ученый!

Р а ш к о в е р. Я ему ничего не предлагаю: мы просто, как теперь говорят, обмениваемся информацией.

Р и в а. Я согласна: счастье — это не только деньги! (Рашковеру.) Вот мы с тобой, Шимон, имеем все, но мы одиноки: возле нас нет родных, близких… (Доре.) Сегодня мы вас увидели, поговорили по-семейному, ощутили тепло… (Рашковеру.) Я просто не представляю, как мы теперь будем жить без них… (Всхлипнув.) Шимон, скажи!

Р а ш к о в е р. Это действительно — крик души, и я к нему присоединяюсь.

Д о р а. Да, если б вы постоянно жили здесь… мы ходили бы к вам, а вы к нам!

Р и в а (вздохнув). Ах, Дорочка… Что бы Шимон делал здесь со своей профессией? А вы у нас — совсем другое дело!

Б о р и с (иронически). Наконец-то! Я все ждал, когда вы перейдете к этой теме!

Р а ш к о в е р (потеряв выдержку). Ваша ирония неуместна! Каждый еврей, где б он ни жил, должен по первому звонку из Израиля быть готовым вернуться на землю своих предков! Каждый обязан знать, где его родина!

Б о р и с. А мы это знаем — наша родина здесь!

Р и в а. Зачем спорить? Родственники всегда останутся родственниками.

М и х а и л. Действительно, давайте о другом! (Рашковеру.) Вы говорили о научном бизнесе. Я не совсем понимаю: как можно объединить эти два понятия?

Р а ш к о в е р (искоса взглянув на Бориса). Приезжайте, увидите!

З а т е м н е н и е.

На авансцене, в луче прожектора, Д о р а.

Д о р а. На следующий день Рива и Шимон снова пришли к нам и снова без конца повторяли, что мы должны жить все вместе. Детей дома не было, и я просто извелась от этих разговоров. Хорошо, что потом приехали Адик и Зинуха. Они помогли мне развлекать гостей…

Освещается уголок комнаты, знакомой зрителям по предыдущей картине. За столиком  Р и в а, Р а ш к о в е р, З и н у х а, А д и к  и  Д о р а.

З и н у х а. А правда, что Тель-Авив — это маленький Париж?

Р а ш к о в е р (снисходительно). Как вам сказать? Париж почему-то никто не называет «большой Тель-Авив»!