Встречные огни полностью

На Приморском бульваре, неподалеку от знаменитой лестницы, встретились  М а р и н а  и  И в а н.

Марина и Иван поют.

М а р и н а.

И в а н.

В м е с т е.

М а р и н а. Ванюша! Гришин-Алмазов многим загадочно намекает, будто золотой запас Одессы временно спрятан в «Веселой канарейке». Знаешь этот кабачок? Там теперь, мол, весь их багаж.

И в а н. А в самом деле?

М а р и н а. Все ценности в порту, на семнадцатом причале, в контейнере номер тринадцать — пятьдесят восемь. За ним сегодня прибудет посланец от самого Деникина.

И в а н. Тринадцать — пятьдесят восемь! Запомни этот номер! Все, что в этом контейнере, принадлежит народу! (Передает ей пистолет.) Возьми, пригодится.

Входит  Т е с л я.

Т е с л я (радостно). Телеграф наш!

Входят  Л у к о в е ц  с перевязанной головой и  Н е ч а й.

Н е ч а й. Мы окружили Воронцовский дворец!

Л у к о в е ц. Действительно.

Н е ч а й. Гайдамаки удирают с Новорыбной.

Т е с л я. Понимаю.

Входит пожилая женщина. На голове у нее старомодная шаль. Это  С о н я.

С о н я. О, мсье Луковец, здравствуйте! Вижу, вам дали прикурить, как когда-то моему Яшеньке…

Л у к о в е ц (опустил глаза). Действительно.

С о н я. Быть может, вы знаете, где он? Пошел, как всегда, в табачную лавку, и, как всегда, после этого я его третий день ищу. (Нечаю.) А вы его не видели?

Нечай молчит.

Странно… А вы, мсье Тесля?

Тесля тоже молчит.

И в а н. Вы должны знать правду…

С о н я (встрепенулась). Что случилось?

Т е с л я. Товарищ Ременник, Яков Семенович…

С о н я (все поняла). Яшенька…

Т е с л я. Вы можете гордиться своим мужем. Председатель ревкома товарищ Ласточкин, весь наш комитет от души сочувствуют вам.

С о н я. Спасибо. Передайте мсье Ласточкину, пусть он бережется. И маленькая пуля может оборвать большую жизнь.

М а р и н а (сдерживая слезы). Успокойтесь!

С о н я. Только не нужно плакать! Яшенька не любил, когда плачут! (Уходит.)

Марина, Тесля и другие провожают ее.

У афишной тумбы. С н е й к  и  С м и т, поминутно оглядываясь и кого-то ожидая, продолжают взволнованный разговор.

С м и т. Ценности Одесского банка — в «Веселой канарейке»! Невероятно!

С н е й к. Я уверен: Гришин-Алмазов именно на это и рассчитывает. Не потому ли он перенес в «Веселую канарейку» штаб эвакуации, поставив там двойную стражу?!

С м и т. Эта охрана меня и смущает. Вы полагаете, этот джентльмен придет?

С н е й к (пожимает плечами). Я плачу долларами! (Смотрит на часы.)

Неожиданно из-за угла появляется  М и ш к а.

М и ш к а. Спрячьте ваш бимбер, мистер Снейк! Мишка Япончик может опоздать только на собственные похороны!

С н е й к. Хелло, мистер Япончик!

С м и т. О, сэр Мишка. Гуд дей!

М и ш к а (восхищенно). Япончик, британчик и американчик! Международная артель «Напрасный труд»! Не хватает только французского представителя.

С н е й к. Этот коммивояжер нам ни к чему! Делить на три всегда выгодней, чем на четыре.

М и ш к а. Браво, Америка! (Хлопает Снейка по плечу.) Люблю толковых компаньонов. Гарантирую ажур-бонжур. Адресок?

С м и т. «Веселая канарейка».

М и ш к а. Вот оно что! (Присвистнул.) Для этой птички старый аванс… малокалорийный. «Канарейка» требует добавочного проса. Цып-цып?!

С н е й к (делает жест — мол, «за этим дело не станет!» — и передает пачку денег). Однако, надеюсь, никто не узнает, что мы к этому имеем некоторое касательство…

М и ш к а. Своих наводчиков я никогда не продаю. Гуд бай, сэры!