Встречные огни полностью

Р а з г у л я й - Б а с к а к о в. Объяснений мы ждем от вас. Котовский разведал все и собирается сегодня захватить… Кто ему мог рассказать насчет семнадцатого причала? Или вы, или кто? Полковник Арбатов. Кто ему мог рассказать насчет контейнера номер тринадцать — пятьдесят восемь? Или полковник Арбатов, или… кто?

Г р и ш и н - А л м а з о в. Он! Я никогда не думал…

Р а з г у л я й - Б а с к а к о в. А жаль! Иногда думать не мешает! Пока не появился Котовский, нужно отвести контейнер в надежное место. Я поставлю свою охрану.

Г р и ш и н - А л м а з о в. Но…

Р а з г у л я й - Б а с к а к о в (протягивает руку к погону Гришина-Алмазова). Простите, генерал, люблю что? Аккуратность! (Поправляет погон, перчаткой стряхивает с него пылинку.) Не желаете ли, ваше превосходительство, прогуляться со мной… куда? На семнадцатый причал.

Г р и ш и н - А л м а з о в (искоса поглядывает на свой погон). К вашим услугам, полковник!

Пропустив перед собой Разгуляй-Баскакова, Гришин-Алмазов покорно плетется за ним по лестнице в порт. Встревоженные обыватели удивленно смотрят им вслед.

О б ы в а т е л и. Ой, Одесса-мама, что с тобой творится?..

Кабачок «Веселая канарейка». Последний приют белогвардейцев, удирающих из Одессы. Ожидая эвакуации, некоторые из них сидят у столиков, другие — прямо на своих чемоданах. Шепчутся  о ф и ц и а н т ы, подающие кофе и вино. На подмостках загримированная под красавицу, пожилая  т а п е р ш а  атакует видавший виды рояль.

Т а п е р ш а (напевает, еле сдерживая зевоту).

Входит  м а д а м  Э н н о.

М а д а м  Э н н о. Я снова здесь… Мы опять с тобой встретились, «Веселая канарейка», и… опять, когда мне совсем не весело. (Официанту.) Отдельный столик.

О ф и ц и а н т. Все занято, мадам.

М а д а м  Э н н о. Освободите!

О ф и ц и а н т. Но…

М а д а м  Э н н о. Никаких «но» — я мадам Энно!

О ф и ц и а н т. Простите, мадам! (Освобождает для нее столик.)

М а д а м  Э н н о (садится). Коньяку!

Поклонившись, официант исчезает. На улице слышны выстрелы. Вбегают  Р ы ж и й  и  Н о с а т ы й, а за ними  М и ш к а  Я п о н ч и к  в полувоенном костюме.

Р ы ж и й. Руки вверх!

Н о с а т ы й. Чамайданы и весь багаж сюды!

М и ш к а. Боже ж мой! Пришел конец света, последний день Одессы. Сменяются правительства, горит земля под ногами, а вы держитесь за ваши паршивые чамайданчики!

Р ы ж и й (презрительно). Буржуи!

Н о с а т ы й. Миха, можешь представить, что за товар в этой шкорлупке!

Р ы ж и й. А на ихних фигурках, если чуточку потрусить!

Г о л о с а.

— Безобразие!

— Вы не имеете права!

— Мы будем жаловаться!

Н о с а т ы й. Наше золото угоняют за границу и еще подымают хай!

Р ы ж и й. Грабите отечество! Где ваша совесть?

М и ш к а (стреляет в потолок). Господа, ша! Прошу всех организованно, парочками, пройти в суседнее помещение налево. Будет небольшая таможенная проверочка. Жизнь гарантируем каждому… кто не будет нарушать дисциплиночку.

В ы с о к и й  с т а р и к  в  п е н с н е. Я хочу объяснить. Я лидер правых…

М и ш к а. Налево!

П ы ш н а я  д а м а. Мсье Япончик, я готова…

М и ш к а. Налево, мадам!

П о п. Сын мой…

М и ш к а. Налево, папаша!

Все уходят. Из-за рояля выползает мадам Энно.

М а д а м  Э н н о (садится к своему столику). Хоть раз в жизни я могу… не пойти налево! (Наполняет рюмку и пьет.)

Входит  м с ь е  Э н н о. Он пьян. Волосы всклокочены, ноги заплетаются, язык тоже.

М с ь е  Э н н о. Бонжур, мадам!

М а д а м  Э н н о. Жюль! Что с тобой?

М с ь е  Э н н о. Расторговался! Товара больше нет!

М а д а м  Э н н о. Погляди на себя! Что ты из себя представляешь?

М с ь е  Э н н о. Я представляю… великую Антанту!

М а д а м  Э н н о. Где наш багаж?

М с ь е  Э н н о. На крейсере «Вальдек Руссо».

М а д а м  Э н н о. А где крейсер?

М с ь е  Э н н о. В море… (Поет.) Раскинулось море широко…

М а д а м  Э н н о. Как же мы вернемся во Францию?