Встречные огни полностью

Я знала одного морского пехотинца, он всегда говорил сыну: «Фимочка, что бы ни случилось, шесть часов в день скрипочка должна быть у тебя в руках!»

Мальчик молчит.

Его фамилия — Гильман… Гильман! (Гроту.) Этот мальчишка здесь торчит с утра до вечера, все видит… знает, где карты, планы, сейф.

Г р о т. Господина Гофмайера это не беспокоит: этот «музыкальный ящик» скоро будет отправлен в Освенцим.

М а р и я. Если б он рассказал обо всем партизанам, многие большевики остались бы в живых!

Мальчик продолжает молчать.

А ну, малыш, сыграй мне «Аве, Мария!». Я очень люблю эту вещь. (Напевает.)

Мальчик на скрипке подхватывает мелодию. Мария проникновенно поет, продолжая наблюдать за маленьким скрипачом.

Мальчик смычком указывает на одну из клеток в паркете, где спрятан сейф. Входят возбужденные  Г о ф м а й е р  и  Э в е л и н а.

Э в е л и н а (Гофмайеру). О, у вас дама!

М а р и я. У нас был импровизированный концерт. Способный мальчишка, но…

Г о ф м а й е р. Рад, что вы не скучали. (Провожая ее.) Кстати, вы — Мария? Да? Почему стали Жанной?

М а р и я. Актерский псевдоним.

Г о ф м а й е р. Жанна? (Щелкает пальцами.) Жанна! Я недавно читал про Жанну… (Пауза.) У Мопассана.

М а р и я. До свиданья! (Уходит.)

Г о ф м а й е р. У этого Лещенко неплохой вкус!

Э в е л и н а. Что он в ней нашел?

Г о ф м а й е р. Говорит, что она олицетворяет для него родину.

Э в е л и н а. О, я это понимаю. Я прожила в России десять лет, презирая, ненавидя всех, кто меня окружал. Как я ждала того дня, когда смогу громко сказать: я немка — и принадлежать только немецкому мужчине.

Г о ф м а й е р. За те деньги, которые ты получаешь от Гиммлера, можно принадлежать даже черту.

Э в е л и н а. Это моя профессия. Я агент международного класса.

Г о ф м а й е р. Поэтому ты следишь даже за мной?

Э в е л и н а. Только из чувства самосохранения. Если ты надумаешь меня бросить…

Г о ф м а й е р. И много у тебя материала против меня?

Э в е л и н а. Вполне достаточно, чтоб Гиммлер тебя повесил. Ты это сейчас понял там, в аппаратной?

Г о ф м а й е р. Я никогда тебя не брошу! (Целует ее.) Так вот почему рейхсминистр говорил со мной таким тоном! Он зря волнуется: план уничтожения Одессы никогда не попадет в руки большевиков! Я умею хранить подобные документы! (Нервно прохаживается вдоль кабинета.)

Э в е л и н а. Но ты чем-то встревожен?

Г о ф м а й е р. Обер-лейтенант Грот настоятельно советует мне развлечься… в ресторане Петра Лещенко. Мадам Пынтя умоляет меня прибыть туда для обеспечения порядка, опасаясь нападения «товарища Андрея». Эту дуру напугал парикмахер Станислав. Наконец, только что эта артистка… фрейлейн Жанна. Удивительное совпадение!

Э в е л и н а. Ловушка?

Г о ф м а й е р. Возможно. Что ж, посмотрим, кто в нее попадет. Мы поедем, Эвелина!

Э в е л и н а. Через минуту я буду готова. (Уходит.)

Входит  Г р о т.

Г р о т. Полковник Арбатов.

Г о ф м а й е р. Пропустите!

Грот уходит. А р б а т о в  вводит  Г е н н а д и я.

Рад вас видеть, младший лейтенант.

Г е н н а д и й. Что вам угодно?

Г о ф м а й е р. Почему так грубо? Я подарил вам жизнь.

Г е н н а д и й. Я не просил о милости.

Г о ф м а й е р (зло). Верните ему красноармейское тряпье, и пусть отправляется в лагерь для пленных.

А р б а т о в. Лучше веревку на шею.

Г е н н а д и й. Я смерти не боюсь.

Г о ф м а й е р. Все боятся смерти. И я боюсь… И он… и вы…

Г е н н а д и й. Зачем меня сюда привели?

Г о ф м а й е р. Три дня тому назад вы встретились на берегу с пожилым мужчиной, на голове которого была соломенная шляпа. В течение двенадцати с половиной минут вы беседовали с ним. О чем?