Встречные огни полностью

Г а л и н а  С е р е д а — врач-хирург, подпольщица, невеста Бережного.

М а р ы с я  С т а ш к е в и ч — учительница, руководитель подпольной группы.

В л а д и м и р  К о в а л ь ч у к — советский офицер-разведчик.

Ф е д о р  Н и к о л а е в и ч  Н и к у л и н — генерал-лейтенант.

И с а а к  М е н д е л е в и ч  Л е р м а н — бухгалтер Потребсоюза.

Р о з а  Б о р и с о в н а — жена Исаака Менделевича.

С в я з н о й  партизанского отряда.

С о л д а т ы  С о в е т с к о й  А р м и и.

П е т р о  Ч и м е р л ы г а — начальник районной полицейской управы в оккупированном Киеве.

Г е н р и э т т а  Ч е р н о г о р о в а (она же Геня Шварцберг) — особа с химическим дипломом.

Н е м е ц к и е  о ф и ц е р ы, п о л и ц е й с к и е.

Аэродром на окраине Киева. На летное поле выходят  В и т а л и й, А л е к с е й  и  З а х а р.

З а х а р. Признаю, Виталий: ты победил. Поздравляю!

В и т а л и й. Я только развил твою идею.

З а х а р (запальчиво). Когда тебя назначили вместо меня, я даже хотел покинуть КБ. Честно говоря, до последней минуты мне казалось: такая скорость невозможна. А теперь я рад, что остался и работал с тобой!

В и т а л и й. Перестань! (Желая переменить тему разговора.) А почему наш летчик-испытатель молчит? Последнее слово за ним.

А л е к с е й. Да что тут говорить? Ни одна страна не имеет такого самолета. Скорей бы в небо!

В и т а л и й. Что ж… тогда будем приглашать Генерального?

З а х а р. Пойду позвоню! (Уходит.)

А л е к с е й (вынимая сигареты). Давай по единой?

В и т а л и й (взяв у него сигарету). Нервы играют?

А л е к с е й (затянувшись дымом). Да нет, привычка!

В и т а л и й (взглянув в сторону ворот). Что-то Оксаны не видать!

А л е к с е й. Не придет. Я сказал ей, что испытаний не будет.

В и т а л и й. Она тебе этого не простит!

А л е к с е й. У нее тоже цейтнот. Замоталась со своей диссертацией.

В и т а л и й (кашлянув). Ну и табак! Солома!

А л е к с е й. Я не встречал ни одного конструктора, который в такую минуту не ругал бы табак!

В и т а л и й (задумчиво). Это ведь мой первенец!

А л е к с е й. Могу поклясться: вокруг десятого будешь колотиться еще больше! Верь мне, Виталий: твоя машина может показать такую скорость, что и чертям тошно будет!

В и т а л и й. Ты там не очень казакуй! Придерживайся того, что предусмотрено.

А л е к с е й. Не доверяешь?

В и т а л и й. А кто ж добивался, чтоб отложили твой отпуск?!

А л е к с е й (сорвав цветок). Эх, прокручу твою машину, а затем махну к себе на Волгу! Давно стариков не видел. Да и спиннинг без дела валяется.

В и т а л и й. Поедешь с Оксаной?

А л е к с е й (с наигранным удивлением). Что-о?

В и т а л и й. У вас разве… не решено?

А л е к с е й. Разберемся!

Возвращается  З а х а р.

В и т а л и й (Захару). Позвонил?

З а х а р. Сейчас он будет здесь. Кстати, в проходной лежало это письмо. (Передает.)

В и т а л и й. Мне? Интересно.

А л е к с е й. Мы ни о чем не расспрашиваем, но… догадываемся.

В и т а л и й (читает). «Моя фамилия все равно вам ничего не скажет. Но я могу сообщить о вашем отце все, что вас интересует. В Киеве я проездом. Рад буду повидать вас семнадцатого мая в восемь вечера у Зеленого театра. У меня в руке будет желтый портфель…»

А л е к с е й. Кто это пишет?

В и т а л и й, Не знаю, Много лет я обращался во все инстанции, хотел узнать о судьбе отца. Отовсюду одно: «Пропал без вести!» И вдруг — это!

А л е к с е й. Семнадцатого? Это ж сегодня!

З а х а р. Я очень рад за тебя, Виталий!

Входит  Б е р е ж н о й. Несмотря на ослепительную седину, он выглядит очень моложаво. Во всех манерах этого пожилого человека ощущается неподдельная простота, отсутствие «начальственного» апломба.

Б е р е ж н о й. Извините, хлопчики, я вас немного задержал. Звонил министр. В Москве правительственная комиссия будет принимать самолет двадцать пятого. (Виталию.) И еще новость: наконец Лондон открыл тебе визу. И, конечно, всем членам делегации. В июне будете гулять по аллеям Гайд-парка. Готовьтесь!

В и т а л и й. Это нам недолго!

А л е к с е й. А министр не спрашивал, кто испытывает самолет Виталия Ковальчука?

Б е р е ж н о й. Я ему сам доложил.

А л е к с е й. А он?

Б е р е ж н о й. Говорит: «Алексей Черкалов — пилот высшего класса, но… немного лихач»!

А л е к с е й. Боюсь, это говорил не он, а отец Оксаны…

Б е р е ж н о й. Какая разница! Все проверили?

З а х а р. Можете не волноваться!

Б е р е ж н о й. Что ж, тогда… у кого есть сигарета?