На другой день он приехал в назначенное время в условленное место. Оповещенный о визите гостя, седой охранник был сама любезность. Злую собаку-кавказца удалил в будку. Сергей постоял в раздумье возле двухэтажного деревянного особняка, некогда творения его рук, придирчиво и внимательно оглядывая его. Годы не прошли бесследно. Некогда причудливый в меру, не лишенный атрибутов фальшивой роскоши фасад здания обветшал. Доски потемнели от дождей, фундамент осел, круглый бельведер-надстройка перекосился, а кое-где на дереве были видны следы пожара или умышленного поджога, хоть и тщательно зачищенные. Сергей окинул взглядом окрестности, в которых он отсутствовал семь лет: темно-зеленую чашу обмелевшего озера, по-осеннему огневую листву кустарников, окаймляющих водоем, редкие ели на склонах гор, тесные скопления валунов, словно каменные кладбища ухмыляющиеся своими надгробиями, мрачную зубчатую стену леса вдали, потемневшие домики на равнине. Особняк, который некогда казался ему чем-то вроде сказочного замка на фоне живописной природы, в эту минуту напоминал сиротливого отщепенца в таежной глуши. Сергей вспомнил прописную истину, что никогда не следует возвращаться в те края, где ты был однажды счастлив. «Впрочем, так ли уж счастлив? Просто я был моложе». Он вновь уставил взор на знакомый ему до ужаса особняк, почувствовал, как его память и обоняние начинают реанимировать впечатления, состояние того лета. Те же запахи. «Нет, я здесь не для того чтобы ностальгировать», – одернул он себя и вполне вовремя. В это мгновение на первом этаже открылось окно, показалась Ольга и нетерпеливо спросила: «В чем дело?».
Сергей улыбнулся ей и вошел в дом с грустным настроением, приятными ожиданиями и волнующими, но смятенными чувствами. Ольга выглядела свеженькой, бодрой, без следов утомленности на лице. «А может и не было никакого Валова? Никаких оргий?» – гадал Сергей, молча, восторгаясь Ольгой. На ней было коротенькое бежевое замшевое платье и сланцы на босых ногах. Она провела его в просторный холл, а оттуда, шлепая сланцами, повела по лакированной лесенке на второй этаж. Едва они зашли в широкую комнату, недурно обставленную, как Ольга доверительно сообщила ему, что прошлой ночью она не выкладывалась, шланговала, берегла силы. Сергей язвительно посочувствовал несчастному одураченному Валову, в краткой форме выразил свою благодарность Ольге и стал знакомиться с помещением. Комнату украшала мебель из натурального дерева под цвет золотистого клена, окна зашторивала полупрозрачная ткань из органзы, сквозь стеклянную витрину одного из шкафов на полочке отсвечивали и переливались, чаруя взор, бутылки с напитками всевозможных сортов и цветов. Всюду имелась бытовая техника японского и корейского происхождения, был даже домашний кинотеатр, огромный телеэкран Panasonic. «Должно быть, Валов смотрит голимую порнуху, поднимая потенцию», – заключил Сергей. Огромная кровать в стиле хай-тек из ламината и матового хрома с ортопедическим матрацем, заправленная тканью сиреневого цвета, имела претензии на альков, с едва заметный козырьком над изголовьем, откуда ниспадала вниз белоснежная вуаль, с пышной помпезностью зашторивая ложе прозрачными кружевными тюлевыми занавесками. Смотрелась хоть и маняще, но вместе с тем на фоне современной обстановки смешно и несуразно. Это была не гармония старинного и современного дизайна, а скорее дикий контраст. «Впрочем, каких только причуд нет у новых русских, – подумал Сергей. – Но если лысеющий Валов – новый русский, то я-то по натуре, скорее старый русский». Сергей покосился взглядом на Ольгу, хмыкнул, снял ботинки, прошел по мягкому ковровому покрытию, уселся на кровать, сидя попрыгал на ней и утвердительно кивнул головой.
