- После ужина мадам Пелльтан гуляет с Люсьен в лесу – та, я слышал, беременна, по словам Лиз-Мари, от Святого Духа. Я, пожалуй, проберусь на второй этаж «Дома с Приведениями» и проведу там ночь.
- Ваше мужество меня восхищает, - Пуаро слегка пожал крепкую руку капитана.
- К сожалению, я теряю его, представляя, что об этом подумает Лиз-Мари, - улыбнулся Гастингс печально.
- Это счастье, дорогой Гастингс, это счастье быть зависимым от хорошенькой женщины. Неужели вы до сих пор этого не поняли?..
- Понял, дорогой мой Пуаро, понял. Но эта зависимость - всего лишь ветка большой зависимости, большой моей зависимости от всего, укоренившейся в моей душе. Зависимости от Лиз-Мари, от вас, от профессора, от мяса, наконец...
- К черту философствование, Гастингс, к черту. Возьмите лучше это. - Пуаро вынул из внутреннего кармана пиджака связку отмычек и протянул ее капитану. - Лапидарное железо решает жизненные проблемы в сто крат лучше слов.
Взяв связку, Гастингс взялся изучать более чем лапидарные орудия взлома. Пуаро, улыбнувшись этому, вынул из ящика письменного стола колоду карт, обстоятельно их перетасовал и принялся сосредоточенно строить домик. Заметив через минуту, что капитан на него удивленно смотрит, сказал снисходительно:
- Не беспокойтесь, дружище, я не впадаю еще в детство, и, тем более, в маразм. Просто нет лучшего способа привести свои умственные системы в идеальный порядок. Четкость движений влечет за собой четкость мысли, а она мне сейчас нужна, как никогда...
Гастингс покинул свой пост утром, часов в девять, сразу после того, как мадам Николь Пелльтан направилась с дочерью на прогулку, обычную перед завтраком. Спустя десять минут он сидел в номере Пуаро, растерянный и не знающий с чего начать.
Пуаро, сама вежливость пополам с предупредительностью, предложил другу одну из изысканных русских папирос[55], которые иногда позволял себе, невзирая на строгий запрет на курение табака в Эльсиноре. Пока Гастингс смотрел, как он аккуратно опускает горелые спички в маленькую фарфоровую пепельницу с цветистыми китайскими драконами, его растерянность исчезла, как исчезает в небесной голубизне отпущенный на волю воздушный шарик.
- Ну и как прошло дежурство, Артур? - спросил сыщик, пустив к потолку первую порцию дыма.
- Пришлось повозиться с замком на дверях черного хода, но потом все прошло нормально, даже поспать удалось. Урывками, правда, - на скуле Гастингса набирал силу небольшой прыщик. Осуждающе на него поглядывая, Пуаро поинтересовался.
- А где вы расположились?
- Сначала сидел внизу на ступеньках, напротив парадной двери. Она открывается изнутри, и случись что, я мигом мог достигнуть апартаментов мадам Пелльтан. Посидев около часа, поднялся наверх посмотреть второй этаж. И в фойе, как раз над гостиной мадам, к своему удовольствию обнаружил приличный диванчик...
- И, ничтоже сумняшеся, на нем устроился...
- А что? Да, устроился, но уже после того, как осмотрел помещения.
- Что-нибудь особенное обнаружили?
- Как вам сказать, Эркюль...
- Прямо скажите, Артур, прямо.
- Если прямо, то четвертый номер - он справа от фойе - уставлен мебельной рухлядью, свезенной, наверное, со всего санатория. В третьем номере, слева от фойе, все на месте. И еще я там, кажется, видел...
Гастингс, недоговорив, испуганно оглянулся. Пуаро, вытянув шею, посмотрел ему за спину. За ней никого не было, кроме персонажей картины Эжена Делакруа «Битва при Тайбуре», индифферентно висевшей на стене.
- Что вы еще видели? Из вас, скаут вы наш, слова не вытянешь! - Пуаро с утра хотелось горячего шоколаду с... с мясными пирожками, да, именно, с мясными пирожками. Дернув три раза шнурок звонка, он получил бы их с подноса Аннет Маркофф вместе с парочкой тепленьких еще эльсинорских сплетен. Однако делиться всем этим с Гастингсом ему не хотелось, и потому шнурок остался нетронутым.
- Еще на полу, как раз под крюком для люстры, лежало что-то вроде удавки, - продолжил капитан, вернув голову в прежнее положение. - Как только я ее увидел, мне стало казаться, что за моей спиной, как бы я не поворачивался, висит, покачиваясь, висельник...
- И это все?
- Нет, у него на груди висела еще табличка с надписью: «Сафо, Сафо, как ты могла?..»
- То есть вам показалось, что на груди привидевшегося вам висельника висит табличка с такой надписью?
- Пуаро, я могу поклясться, что я это видел!
- В воображении?
- Ну да, а где же еще? Вы знаете, - добавил капитан, подумав, - сейчас я вспомнил, что кто-то рассказывал мне о таком же видении. И это кто-то говорил мне, что повесившегося студента звали Леон Клодель.
- Мегре вам об этом рассказывал. Мегре, называвший вас Люкой. Вы ведь проводили вместе с ним какое-то расследование?
- Мегре? Я проводил вместе с ним расследование? Не помню... - подумав, покачал головой де Маар. - Нет, не помню. Потому что перед вашим появлением в Эльсиноре у меня в очередной раз пропала записная книжка. А без нее я – памятная зебра.
- Памятная зебра?! – несказанно удивился Пуаро.
