Но Нова знала, что у нее было преимущество. Что еще мне оставалось делать в этой ситуации? В деньгах я не нуждался, поскольку мало тратил и накопил достаточно благодаря гонорару и прежней работе в качестве научного консультанта и преподавателя университета. Я мог бы уволиться из лагеря и отдохнуть, снова забаррикадироваться у себя дома и отгородиться от мира. Но так мне не станет лучше. Дети и занятия приносили мне радость, и я не собирался отказываться от этого из-за какой-то своенравной журналистки из посредственного бульварного журнала. Почему я вообще так боялся, что она сможет со мной хоть что-то сделать? Это ведь был идеальный способ доказать самому себе, что это не так, что надо мной никто не властен. Что я смогу справиться с этой болью, вернуть контроль над собой.
– Ладно. – Я расправил плечи. – Возьмем себя в руки.
Она выглядела чересчур самодовольной из-за того, что я дал слабину, и мне снова захотелось просто бросить ее и уйти.
– Теперь я хочу познакомиться с детьми.
Не проронив больше ни слова, мы вместе отправились обратно в класс. Когда я открыл дверь, все подняли глаза, а Хокинг медленно встал, с зевком потянулся, а потом, опустив голову, побрел ко мне. Я сделал шаг в сторону и повернулся к Нове, которая слегка вздрогнула. Ее реакцию прекрасно можно понять. Люди всегда были потрясены, впервые сталкиваясь с таким огромным животным.
Когда Хокинг подошел ко мне, я почесал его между ушами, и он прижался к моей ноге, с любопытством разглядывая Нову.
– Он не укусит, – тихо сказал я, ведь не мог не успокоить Нову – это было бы несправедливо. – Это Хокинг.
Нова слегка улыбнулась, и я разозлился на себя из-за того, что не мог отвести взгляд от ее лица. Я откашлялся и посмотрел на ребят. Хокинг сделал шаг к Нове, и она протянула руку, чтобы он ее обнюхал. Пес воодушевленно подошел еще ближе и уткнулся носом ей в ладонь. Она принялась его гладить и мягко рассмеялась.
– Ребята, это Нова. Отныне она тоже будет работать здесь вожатой и учить вас… – Мне снова пришлось откашляться. – Астрологии.
– О, круто!
– Знакам зодиака и всему такому?
– Это так интересно! – раздались голоса детей.
– С сегодняшнего дня мы будем проводить занятия вместе, – с трудом произнес я и бросил взгляд на Шарлотту, которая выглядела такой же удивленной. Она работала здесь вожатой уже третий год. Странно, что ее поразило спонтанное решение Кристи: неужели такое было в первый раз?
Она с улыбкой подошла к нам и протянула Нове руку.
– Привет, я Шарлотта, добро пожаловать в команду.
Они поздоровались, а я вернулся к столу и, скрестив руки, облокотился на него. После того как Шарлотта вышла из класса, а Хокинг вернулся на свое место между детьми, Нова подошла ко мне и повернулась к ребятам. Я упрямо уставился в противоположную сторону.
– Привет, меня зовут Нова, как вы уже знаете, и я очень рада с вами познакомиться. Я работаю журналисткой в Манчестере и, помимо образования в университете, прошла обучение в области астрологии. Можете задавать мне любые вопросы, которые придут вам в голову!
Дети бросились перебивать друг друга, чтобы спросить первыми, и Нова терпеливо и дружелюбно им отвечала, а я всего лишь молча наблюдал за этим абсурдным зрелищем. Я все еще совершенно не понимал, как ко всему этому относиться. Подростком я смог оправиться после смерти отца, многого добился и с тех пор сам определял свой путь. Однако девять месяцев назад все это рухнуло и превратилось в сплошной хаос. Этот приезд Новы идеально вписывался в мою нынешнюю жизнь.
Я была уже почти готова отказаться от своего спонтанного плана, вернуться к начальнице с поджатым хвостом и позором и сказать ей, что не подхожу для этой работы.
Ледяное презрение Уэстона задело меня больше, чем я думала. Прежде всего потому, что меня снова начала мучить совесть из-за своего поступка. Я использовала его – это уж точно, – и его недоверие ко мне было абсолютно оправданным.
Вопреки моему предположению, та статья что-то для него значила, иначе бы он так себя не вел. Но почему он отреагировал настолько резко? Да, возможно, я немного воспользовалась его уязвимостью, но он был телезвездой, и ему явно докучало немало журналистов. Или за этим крылось что-то большее?
До приезда сюда я не знала, стоит ли сразу признаться, что я дочь Ричарда. Теперь, когда мы снова встретились, я поняла, что это совсем ничего не изменит. Он не станет со мной любезничать и не начнет рассказывать забавные истории о моем отце за чаем с булочками. Возможно, он станет презирать меня еще больше за то, во что, по его мнению, я превратилась. Кроме того, для откровения пока что не нашлось подходящего момента, но я была уверена, что он наступит. Однажды.
