– Скажи, что потом не сбежишь.
Я сглотнул.
Она оторвалась от меня и обхватила мое лицо, чтобы я на нее посмотрел.
– Я здесь, Уэстон, и не хочу никуда уходить, понятно?
Вместо ответа я снова поцеловал ее, скользнул пальцами под пояс ее штанов и почувствовал нежную кожу. Нова слегка раздвинула ноги и прижалась ко мне. Я почти потерял рассудок от возбуждения. Боже, она была такой невероятно чувственной, такой увлеченной, что даже мне было трудно сдерживаться.
Поэтому я продвинул пальцы дальше, провел ими ей между ног и коснулся ее клитора. Ее дыхание участилось, превратившись в стоны, которые возбуждали меня лишь сильней. Она цеплялась за меня пальцами, двигалась в ритме моих прикосновений, в то время как я впитывал в себя каждое движение ее лица. Когда я проник в нее, она была невероятно влажной, а ее стоны были подобны урагану, уносившему меня с собой.
– Уэстон, – с мольбой произнесла она мое имя. Я ускорился, наслаждаясь очевидными чувствами, которые в ней пробуждал. Я никогда не думал, что однажды смогу так прикоснуться к Нове, так почувствовать ее, но теперь все остальное не имело никакого значения.
Ее стоны становились все сильнее, и я почувствовал, как она напряглась, приближаясь к кульминации, и наконец громко застонала в тишине спальни. Я поцеловал ее, проглатывая последние звуки, и она тут же прижалась ко мне. Я почувствовал, как сильно бьется ее сердце, и на мгновение мы просто замерли, пытаясь понять, что произошло между нами, пусть и казалось, что мы мчались на полной скорости.
Дыхание сбилось, сердце бешено колотилось в груди, и я не сразу смогла вернуться к реальности. Вообще-то я хотела просто поговорить с Уэстоном, но получилось гораздо лучше. Только вот соблазн сбежать был все равно велик.
Уэстон прижимался ко мне, и его обнаженное тело было просто великолепным. Он медленно отвел руку и положил ее возле моего уха, и я заметила под его подтянутой кожей отчетливо вырисовывавшиеся мышцы. Оргазм был невероятным, но я все равно хотела большего. Я хотела его.
– Ты удивительно чувственная. И зачем мы столько спорили? Надо было просто заняться этим, – прошептал он, и я услышала в его голосе усмешку, которую тоже не смогла подавить. Он поцеловал меня в шею, а потом спустился к вырезу футболки, и я немного приподнялась, чтобы он ее снял.
Я повернула голову и нежно коснулась его губ своими.
– Без понятия. Может, это была жаркая прелюдия? – пошутила я, на что он хрипло засмеялся. Боже, мне нравилось, когда он расслаблялся, смеялся, когда у него в глазах появлялась эта искорка. Он показывал себя таким слишком уж редко.
Продолжив покрывать меня поцелуями, он добрался до ключицы, задел мой бюстгальтер и слегка его сдвинул. Большим пальцем он дотронулся до моего твердого соска, и я снова вздохнула от божественных прикосновений. Я запустила руки в его мягкие волосы, прошлась по ним, и у него вырвался глубокий стон, который лишь больше меня возбудил. Он коснулся губами соска и принялся его посасывать, облизывать, слегка покусывать, и по всему моему телу разлилось тепло, сводившее меня с ума.
Он и вправду был перфекционистом во всем. Прежде я этого не ценила, а вот теперь была по-настоящему рада. Он очень неспешно исследовал мое тело, ласкал и целовал меня так долго, что я уже едва сдерживалась. Он скользнул между моих бедер, покрыл мой живот поцелуями, намеренно упуская место чуть ниже, где я отчаянно желала его ощутить. Это была сладкая мука, но в то же время мне хотелось, чтобы она длилась вечно.
Но в какой-то момент я почувствовала и его нетерпеливое желание, усилившее его страсть. Он медленно скользнул вверх, и я ощутила сквозь тонкую ткань наших штанов его возбужденную плоть. Мы снова начали целоваться и раздевать друг друга. Я целовала его сильные плечи, грудь, живот, вдыхала теплый, восхитительный запах его кожи.
Дождь по-прежнему хлестал в окна, и в комнате не было слышно ничего, кроме раскатов грома, наших поцелуев и тяжелого дыхания. Мне казалось, будто мы были в другой реальности, в другом месте, где нам не нужно было ни о чем беспокоиться, за плотной завесой, защищавшей нас от всего. Позади этой завесы осталось прошлое, не имевшее никакого значения; важно было лишь то, что впереди.
Уэстон потянулся к тумбочке и достал презерватив. Я взяла его, открыла упаковку и протянула ему, еще раз подтвердив, что безумно этого хотела. Он лег на спину, и я провела рукой по его твердому члену, приподнялась и села на него. Мышцы его живота напряглись, его руки потянулись к моим бедрам, скользнули вверх по моей спине и взъерошили волосы, а я медленно опускалась на него, вбирая его в себя. Я еще никогда не испытывала ничего совершеннее. Я запрокинула голову и без стеснения застонала, так как мне было ужасно приятно. Он наполнял меня. Секс еще никогда не казался мне таким интимным. Таким настоящим. Таким правильным.
