Встретимся в полночь полностью

– Как я могу не стать жертвой этого, ты, придурок? Первое, это швырнет мою карьеру в скандал! Второе, ты сделал все, чтобы я влюбилась в тебя сегодня, – и снова дрожь в моем голосе. Она свела на нет ярость, которую я пыталась собрать, чтобы причинить ему ответную боль.

Я думала, что люблю тебя. Даже воспоминания об этих чувствах наполняли меня горячим стыдом. Вот и поговорили о наивности.

Он уронил руки и замер, пристально глядя на меня. Взгляд шарил по моему лицу в поисках чего-то.

– Я тоже в тебя влюбился. Я все еще люблю тебя. Я всегда буду тебя любить.

Слова были, словно масло. Такие мягкие, приятные. Бальзам на раны, которые он оставил. Эти слова убивали меня, потому что я больше не могла верить ничему из того, что он говорил.

С этим нужно было кончать.

– Печально, потому что я никогда не влюблюсь в такого неудачника, как ты, – слова вылетели, словно пули, и я не могла вернуть их.

Мы лгали весь день. Так что, когда мы наконец сказали правду, она разорвалась бомбой.

Лицо Лаки было бледным, когда она отвернулась от меня. Несмотря на то, что я чувствовал себя так, будто она ударила меня в живот, мне хотелось протянуть руку и утешить ее. Утешить ее после того, как она причинила мне боль.

Именно тогда я заметил, что люди фотографируют. Снимают видео.

Меня охватило неприятное предчувствие. То же самое, что появилось перед тем, как ее поглотила толпа на световом шоу. Лаки шла прямо в толпу.

– Лаки! – крикнул я, не подумав.

И тут начались крики.

– Это Лаки!

– ЛАКИ!

Нет. Не сейчас.

Она развернулась взглянуть на меня, я ожидал увидеть в ее глазах страх, но в них было лишь неодобрение.

Люди бежали к ней, и я побежал, чтобы добраться до нее раньше. Но было уже поздно. Ее уже окружили. Страх пронзил меня, потому что от этого взгляда по спине у меня пробежал холодок. Она не собиралась сопротивляться им.

Я нащупал ее.

– Лаки! – протискивался сквозь толпу.

Внезапно мощная пара рук схватила меня за плечи и оттолкнула. Сильно. Что за черт? Я поднял взгляд и увидел над собой возвышающегося мужчину. Я узнал его. Это был ее телохранитель.

Через несколько секунд толпа рассеялась, и армия мужчин в костюмах создала барьер перед ней.

Лаки по одну сторону, недосягаемая.

Остальные – по другую. Недостойные.

Никогда в жизни я не чувствовал себя таким недостойным.

Гигантский внедорожник с визгом остановился перед нами, и группа мужчин принялась двигаться как единое целое, Лаки держалась в середине.

– Лаки! – прокричал я. Я знал, что она не расслышит меня за прочими криками. Я попытался обойти одного из охранников, но стена была твердой и непроницаемой.

Я не мог в это поверить. Я не мог поверить, что мы прощались вот так. Я вытянул шею, чтобы мельком увидеть ее, чтобы она увидела меня.

Мне нужно было увидеть ее еще один последний раз.

На секунду, когда толпа мужчин поспешила к машине, я уловил лавандовый оттенок. У меня перехватило дыхание, когда мужчины расступились, и я увидел, как она садится в машину.

И тут она подняла взгляд, прямо на меня. Ее взгляд был непроницаем, лицо – маска безмятежности.

Дверь закрылась, машина поехала, и Лаки исчезла.

Автобус опасно двигался по улицам. Я сидел на верхнем уровне в первом ряду. Как прошлой ночью.

Как и прошлой ночью, я сжимал в руках телефон. Сейчас заполненный десятками фотографий Лаки. И сообщений от Тревора.

«Приезжай в офис. НЕМЕДЛЕННО».

Меня вызывали. Просочились новости о том, что Лаки – где-то в Гонконге. Будучи параноиком и любителем все контролировать, Тревор потребовал, чтобы я передал ему фотографии лично. Я знал, что он предложит мне работу, как только увидит, что у меня есть. Он не мог не сделать этого. Я провернул невозможное.

Я заставил звезду K-Pop влюбиться в себя. Следовать за собой повсюду. Рассказывать мне обо всем. Это было невероятным разоблачением, и момент перед ее американским дебютом – идеально.

Жаль, что мой восторг от этой истории пропал. Оцепенение овладело мной с тех пор, как я увидел, как Лаки уезжает. Я двигался на автопилоте, сообщения Тревора меня вели. Я знал, что для моей карьеры это правильно. Что если не сделаю этого, то разрушу всё, что выстраивал последние шесть месяцев. Я вынужден буду, поджав хвост, вернуться к родителям.

Автобус качнулся, затормозив на моей остановке. Центр. Там, где все начиналось. Я шел по широким улицам мимо глянцевых фасадов универмагов, по пешеходным туннелям между гигантскими зданиями – я видел Лаки повсюду. Ни один уголок, ни одна улица этого города не были свободны от воспоминаний о ней.

Когда я добрался до офиса «Слухов», в вестибюле меня встретил резкий и холодный свет. Охранник пропустил меня к лифтам.