Инспектор встал, чтобы налить себе еще. Повернувшись к Лорэн спиной, он положил в чашку ложку сахарной пудры.
– Только этого не хватало! – напряг он голос, чтобы перекрыть звяканье ложечки в чашке. – Ей осталось три месяца до выхода в отставку, у нас уже куплены билеты в Париж. Знаю, у вас двоих это такой спорт, но я вам не позволю все нам испакостить.
– Не припомню, чтобы мы с вами встречались раньше, и совершенно не понимаю, о чем вы толкуете. Нельзя ли объяснить?
Пильгез поставил на стол стаканчик с кофе и подвинул его к Лорэн.
– Осторожно, очень горячо. Выпейте это, и я вас отвезу.
– За эту ночь я уже причинила много неприятностей людям вокруг меня, вы уверены, что…
– Я, считай, четыре года как в отставке. Что они теперь могут мне сделать, после того как лишили работы?
– Так я могу вернуться туда?
– Еще как можете!
– Почему вы это делаете?
– Вы медик, ваше дело – лечить людей, а я полицейский, предоставьте задавать вопросы мне. Едем, я должен привезти вас обратно до смены дежурства, это через четыре часа.
Лорэн вышла за полицейским в коридор. Наталия подняла голову и посмотрела на Пильгеза.
– Что ты делаешь?
– Ты оставила дверь клетки открытой, дорогая, вот птичка и выпорхнула.
– Смеешься?
– Ты сама жалуешься, что я никогда не смеюсь. Я заеду за тобой в конце твоей смены, заодно верну малышку.
Пильгез открыл дверцу машины для Лорэн, потом обошел «меркьюри гранд маркиз» и уселся за руль. В салоне пахло натуральной кожей.
– Она слишком новая для меня, но моя старушка «торнадо» этой зимой испустила дух. Если бы вы слышали галоп трехсот восьмидесяти пяти лошадок у нее под капотом! У нас с ней на счету не одна славная погоня!
– Любите старые машины?
– Нет, это я так, для разговора.
Заморосил мелкий дождик, на ветровом стекле раскинулись сверкающей гирляндой дождевые капли.
– Знаю, у меня нет права задавать вам вопросы, но все-таки почему вы выпустили меня из камеры?
– Вы сами на это ответили: вы принесете больше пользы у себя в больнице, чем если будете и дальше пить дрянной кофе у меня в участке.
– А у вас, значит, обостренное чувство общественного долга?
– Хотите, чтобы я вернул вас в полицию?
Безлюдные тротуары блестели в ночи.
– А сами-то вы зачем все это натворили, из-за обостренного чувства долга?
Лорэн помолчала, глядя в окно, потом ответила:
– Понятия не имею.
Старый инспектор достал пачку сигарет.
– Не волнуйтесь, я уже два года не курю. Так, жую, и все.
– Правильно, так вы продлеваете себе жизнь.
– Не знаю, доживу ли я до глубокой старости, но, честно говоря, на пенсии, на диете без холестерина да еще при запрете на курение жизнь и так кажется мне слишком затянувшейся.
Он выбросил сигарету в окно. Лорэн включила «дворники».
– Вам случалось хорошо себя чувствовать в обществе человека, которого никогда раньше не встречали?
– Однажды в полицейский участок на Манхэттене, где я служил молодым инспектором, пришла женщина. Она поздоровалась со мной, мой кабинет был как раз рядом с входом. Она только что поступила к нам диспетчером. Все годы, пока я колесил по городу, она оставалась голосом в моей бортовой рации. Я старался, чтобы часы моей службы совпадали с ее, я был от нее без ума. Я видел ее совсем нечасто, поэтому хватал абы кого, лишь бы вернуться в участок и покрасоваться перед ней с новым задержанным. Она быстро раскусила мою уловку и сама предложила пойти выпить по рюмочке, пока я не арестовал первого же уличного лоточника за торговлю мокрыми спичками. Мы пошли в маленькое кафе позади участка, сели за столик – и вот…
– Что «вот»? – спросила Лорэн, смеясь.
– Если я закурю одну штучку, вы ничего не скажете?
– Две затяжки – и сигарету в окно!
– Договорились.
Полицейский сунул в рот новую сигарету, щелкнул зажигалкой, но, не прикурив, возобновил рассказ:
– У стойки бара сидели несколько сослуживцев, они сделали вид, что ничего не видят, но мы с ней знали, что уже назавтра пойдут пересуды. Я не сразу признался самому себе, что чувствую пустоту, когда ее нет в участке. Теперь я ответил на ваш вопрос?
– Что вы сделали, когда это поняли?
– Продолжал попусту терять время, – ответил инспектор.
В машине установилась тишина. Пильгез смотрел на дорогу перед собой.
– Человека, которого я увезла, я видела только мельком. Я быстро его осмотрела, и он ушел со странным, немного отсутствующим видом. А потом мне позвонил его друг с невеселыми новостями.
Инспектор медленно повернул голову.
– Не могу объяснить вам почему, но, кладя трубку, я была счастлива, что знаю, где он находится, – закончила она.
Пильгез посмотрел на свою пассажирку, чуть улыбнулся и достал из бардачка красную мигалку, которую водрузил на крышу машины.
– Уважим ваше нетерпение.
Он наконец зажег сигарету. Автомобиль рассекал ночь, и ни один светофор не рискнул прервать его полет.
