Наталия не любила ночевать без своего спутника жизни, но за часы между полуночью и шестью утра полагалась двойная оплата. Через три месяца с небольшим ее ждал выход на пенсию. Старый ворчливый полицейский обещал повезти ее в путешествие, о котором она мечтала много лет. В конце осени они полетят в Европу. Она поцелует его на Эйфелевой башне, а после Парижа они переедут в Венецию, чтобы соединиться наконец перед Господом. В любви терпение имеет свои преимущества. Они обойдутся без церемонии бракосочетания, а просто войдут вдвоем в маленькую церковь, там их десятки.
Наталия отправилась в комнату для допросов; надо было установить личность задержанной – сотрудницы из отделения нейрохирургии, угнавшей «скорую помощь» и похитившей пациента из больницы.
Наталия положила блокнот на стол.
– Я повидала много всего необычного, но вы побили все рекорды, – призналась она, снимая с нагревателя кофейник.
Она задержала на Лорэн взгляд. За тридцать лет полицейской службы она провела несчетное множество допросов и могла определить, искренен ли подозреваемый, с большей ловкостью, чем тот – преступить закон. Молодая докторша была откровенна: кроме участия в ее выходке Пола, ничего не скрывала. Признавала свою ответственность. Правда, утверждала, что, если подобное повторится, она поступит так же.
Прошло полчаса, Лорэн рассказывала, Наталия слушала, время от времени подливая в обе чашки кофе.
– Вы не записали ни одного словечка из моих показаний, – заметила Лорэн.
– Я здесь не за этим, завтра утром вами займется инспектор. Советую вам дождаться адвоката, прежде чем рассказывать кому-то еще то, что только что открыли мне. У вашего пациента есть шансы выжить?
– Это станет ясно, когда закончится операция. Почему вы спрашиваете?
Если Лорэн удастся спасти жизнь больного, администрация больницы миссии Сан-Педро не станет вчинять ей иск, объяснила ей Наталия.
– Может быть, существует возможность выпустить меня на время операции? – спросила Лорэн. – Клянусь, что завтра утром снова буду здесь.
– Сперва судья должен установить сумму вашего залога. В лучшем случае это произойдет днем – если, конечно, ваш коллега до этого не заберет жалобу.
– На это можно не рассчитывать, он не выносил меня на факультете и теперь воспользуется случаем меня проучить.
– Вы с ним знакомы?
– На четвертом курсе мне приходилось терпеть его как соседа на лекциях.
– Он занимал на скамье слишком много места?
– Однажды ему вздумалось погладить меня по коленке. Я его отвадила без лишних церемоний.
– И это все?
– Я могу говорить в отсутствие адвоката? – игриво спросила Лорэн. – Ладно: я отвесила ему пощечину на лекции по молекулярной биологии. Шлепок слышала вся аудитория.
– Помню, в полицейской академии я надела наручники на молодого инспектора, попытавшегося меня поцеловать. Неважная у него выдалась ночка: он провел ее пристегнутым к дверце машины.
– С тех пор вы с ним не встречались?
– Мы с ним скоро поженимся!
Наталия попросила Лорэн извинить ее: инструкция обязывала запереть задержанную в камере. Лорэн посмотрела на решетку в глубине помещения.
– Ночь выдалась спокойная, – утешила ее Наталия. – Я оставлю камеру открытой. Если услышите шаги, запретесь сами, иначе у меня будут неприятности. В ящике под нагревателем есть кофе, в шкафчике – чашки. Только без глупостей!
Лорэн поблагодарила ее. Наталия вернулась в свой кабинет, чтобы занести в журнал ночного дежурства данные молодой женщины, доставленной в 7-й участок в 4 часа 35 минут ночи.
– Который час? – произнес Фернстайн.
– Вы устали? – спросила его Норма вместо ответа.
– С чего бы мне уставать? Меня лишь разбудили среди ночи, и я только час делаю операцию! – проворчал старый хирург.
– От собак не рождаются кошки, не правда ли, дорогая Норма? – вставил анестезиолог.
– Объясните-ка мне смысл вашей поговорки, любезный собрат? – осведомился Фернстайн.
– Я задаюсь вопросом, откуда бы у вашей ученицы взяться ее тяжелому характеру.
– Надо думать, ваши студенты будут заниматься медициной в легком итальянском стиле?
Фернстайн ввел дренаж в надрез, проделанный в черепе Артура. В трубку хлынула кровь. Субоболочная гематома начинала рассасываться. После каутеризации микрорассечений предстояло заняться маленькой сосудистой аномалией. Зонд нейронавигатора преодолевал миллиметр за миллиметром. На мониторе появлялись кровеносные сосуды, похожие на подземные реки. Невероятное путешествие в центр человеческого разума проходило пока что беспрепятственно. С обеих сторон передней части навигатора раскинулось серое мозговое вещество, напоминавшее облачные скопления, их ежесекундно пронзали молнии. Зонд неуклонно прокладывал себе путь к конечной цели, но должно было пройти еще много времени, прежде чем он достигнет внутримозговых сосудов.
Наталия узнала шаги на лестнице. К ней в комнату заглянул инспектор Пильгез, всклокоченный, с потемневшим от свежей щетины лицом. Он положил на стол белый пакетик, перевязанный каштановой лентой.
– Что это? – с любопытством спросила Наталия.
– От мужчины, которому не удается уснуть, когда в его постели нет тебя.
