Но Лорэн вырвала из рук Нормы шприц и без колебаний всадила иглу в сердце оперируемому.
Действовала она с воистину устрашающей точностью, игла прошла между ребрами и проникла на несколько миллиметров в окружающую сердце оболочку. Раствор немедленно распространился по всем волокнам миокарда.
– Не смей умирать! – яростно шептала Лорэн. – Борись!
Она опять схватила рукоятки дефибриллятора, но на этот раз Фернстайн заставил ее убрать руки.
– Хватит, Лорэн, позвольте ему уйти.
Она решительно оттолкнула своего учителя.
– Это называется не «уйти», а «умереть»! – заорала она ему в лицо. – Когда мы осмелимся называть вещи своими именами? Умереть, умереть, умереть! – повторяла она, колотя кулаком по неподвижному телу Артура.
Непрерывный звук, издававшийся электрокардиографом, вдруг прервался, вместо него пошло короткое попискивание. Вся бригада замерла, впившись глазами в почти плоскую зеленую кривую. На конце волны началось колебание, появилась округлость, после чего кривая приняла почти нормальный вид.
– А вот это называется не «возвращаться», а «жить»! – провозгласила Лорэн, вырывая у Фернстайна рукоятки.
Профессор немедленно покинул операционную, заявив, что швы Лорэн наложит и сама. Он оставляет ее наедине с пациентом и возвращается в постель, которую ему вообще не следовало покидать. Повисла тишина, которую нарушало только пиканье электрокардиографа, повторяющего ритм сердца Артура.
Доктор Гранелли вернулся за свой пульт и уточнил состав крови.
– Наименьшее, что можно сказать: наш молодой человек возвращается из большого далека. Лично я всегда убеждался, что небольшая доза упрямства способна творить чудеса. В вашем распоряжении десять минут, уважаемая соратница, чтобы наложить швы, после чего я возвращаю его миру.
Норма уже готовила аграфы, когда Лорэн услышала у своих ног стоны.
Она наклонилась: судорожно дергающаяся человеческая рука явилась ей. Присела и обнаружила забившегося под операционный стол Пола, белого как простыня.
– Что вы там делаете? – спросила она в изумлении.
– Вы вернулись?.. – только и успел пролепетать Пол и лишился чувств.
Лорэн с силой надавила ему на болевые точки возле ушей, чтобы вывести его из обморока. Пол открыл глаза.
– Я бы хотел уйти, – простонал он, – но у меня совершенно ватные ноги, мне нехорошо.
Лорэн сдержала смех и попросила реаниматолога приготовить для бедняги кислородный зонд.
– Кажется, это эфир… – проговорил Пол дрожащим голосом. – Ведь здесь пахнет эфиром?
Гранелли приподнял брови и довел поступление кислорода до максимума. Лорэн положила маску на лицо Пола, которое стало розоветь на глазах.
– Как приятно, – раздалось из-под маски, – до чего хорошо! Прямо как в горах!
– Замолчите, лучше дышите.
– Какие ужасные звуки я слышал! А потом этот мешок там, наверху, наполнился кровью, и…
Пол опять лишился чувств.
– Не хотел бы прерывать ваше воркование, моя дорогая, но не пора ли наложить швы пациенту на операционном столе, чуть повыше?
Норма заменила Лорэн. Когда Полу стало лучше, она завязала ему глаза, помогла подняться и повела к выходу из операционной. Пол брел, сильно пошатываясь.
В соседнем помещении медсестра уложила его на койку, решив, что кислород ему по-прежнему необходим. Накладывая ему на лицо маску, она не справилась с любопытством и спросила о его специальности. Но Полу достаточно было увидеть пятна на халате Нормы, чтобы его глаза опять закатились. Она привела его в чувство, похлопав по щекам, и затем оставила, вернувшись в операционную.
На часах было шесть утра, когда Лоренцо Гранелли приступил к непростой фазе вывода пациента из состояния сна. Через двадцать минут Норма уже везла Артура, завернутого в простыню, в отделение реанимации.
Лорэн вышла из операционной вместе с реаниматологом. Оба сняли в соседнем помещении перчатки и молча вымыли руки. Прежде чем уйти, Гранелли повернулся к Лорэн и, внимательно глядя на нее, признался, что готов оперировать с ней в любое время, потому что ему понравилась ее манера работать.
Молодая женщина присела на край раковины, чувствуя страшную усталость. Оставшись одна, она закрыла лицо ладонями и отдалась рыданиям.
В реанимационной палате было по-утреннему тихо. Норма поправила носовой зонд и проверила поступление кислорода. Баллон на маске раздувался и сдувался в такт с ровным дыханием Артура. Она затянула бинты, убедившись, что зонд нигде не пережат. Перфузионный мешок возвращал в вену кровь. Она заполнила листок послеоперационного состояния и передала пациента санитару на постоянном дежурстве. В конце длинного коридора она увидела тяжело шагающего Фернстайна. Профессор толкнул двери, ведущие в операционный блок.
Лорэн подняла голову, потерла глаза. Рядом с ней присел Фернстайн.
– Трудная ночка, правда?
