Норма вытерла профессору лоб. Еще несколько минут – и зонд достигнет цели, небольшая сосудистая аномалия была уже на виду. Электрокардиограф издал короткий звук. Вся бригада перестала дышать. Гранелли наклонился к прибору и посмотрел на бегущую по монитору кривую. Потом похлопал по монитору, и кривая приняла обычный вид.
– Эта машинка устала не меньше вас, профессор.
И реаниматолог вернулся на свое место.
Но его слова никого не успокоили. Норма проверила уровень зарядки дефибриллятора, поменяла мешок, куда поступала кровь из гематомы, еще раз продезинфицировала периметр надреза и тоже вернулась на свое место, сбоку от стола.
– Доступ гораздо сложнее, чем я думал, – сказал Фернстайн. – Эта извилина ни на что не похожа.
– Думаете, аневризма? – спросил анестезиолог, не отрываясь от экрана нейронавигатора.
– Ничего похожего. Скорее напоминает маленькую железу, я ее обойду и осмотрю, я вовсе не уверен, что ее надо удалять.
Когда зонд приблизился к участку, о котором говорил Фернстайн, Норму отвлек электроэнцефалограф, измерявший электрическую активность мозга Артура. Одна из волн стала как-то странно колебаться, внезапно взлетела вверх с небывалой амплитудой. Подражая анестезиологу, медсестра похлопала по монитору. Волна опала, потом вернулась на нормальную высоту.
– У вас что-то не так? – спросил профессор.
При первой аномалии принтер прибора должен был сделать отметку, но он молчал. Странная кривая ушла в правую часть экрана. Норма пожала плечами и подумала, что в этой операционной устали все: и люди, и приборы. Она тоже не исключение.
– Думаю, можно будет сделать надрез, не уверен, что эту штуковину надо удалять, – сказал профессор. – Но, по крайней мере, можно будет сделать биопсию.
– Не хотите передохнуть? – предложил анестезиолог.
– Предпочитаю как можно быстрее закончить, нельзя было браться за такую операцию с такой маленькой бригадой.
Гранелли, наоборот, любил работать именно в маленьких бригадах. К тому же в этой операционной собрались лучшие врачи города. Он решил сохранить это мнение при себе и стал думать о приятном – о предстоящем ему в уик-энд выходе на просторы залива Сан-Франциско. Недавно он купил для своей яхты новый большой парус.
«Меркьюри гранд маркиз» въехал на стоянку госпиталя. Пильгез потянулся, чтобы открыть дверцу для Лорэн. Она вышла из машины и задержалась, будто разглядывая ее.
– Быстрее сматывайтесь отсюда! – распорядился инспектор. – У вас есть дела поважнее, чем глазеть на мой автомобиль. Я буду в кафе напротив. Надеюсь, вы явитесь туда, прежде чем моя колымага превратится в тыкву.
– Я смотрела на вас и искала слова благодарности!
Лорэн проскользнула в шлюз «неотложки», бегом пересекла зал и влетела в лифт. Чем выше поднималась кабина, тем сильнее у нее колотилось сердце. Споро надела халат, без чьей-либо помощи завязала тесемки и натянула перчатки.
Задыхаясь, она толкнула локтем рычаг, открывавший вход в операционную, дверца отъехала. Никто, казалось, не обратил на нее внимания. Немного подождав, Лорэн кашлянула.
– Я вам не помешаю?
– Нет, вы нам не нужны, если не сказать сильнее, – проворчал в ответ Фернстайн. – Могу я узнать, что вас так задержало?
– Засовы в камере полицейского участка!
– В конце концов вас освободили?
– Нет, перед вами мой дух! – сухо отрезала она.
Только теперь Фернстайн поднял голову.
– Избавьте меня от ваших дерзостей!
Лорэн подошла к операционному столу, пробежала взглядом по батарее мониторов и спросила Гранелли о состоянии оперируемого. Ответ анестезиолога был успокоительным. Возникла одна трудность, но она устранена, теперь все как будто пришло в норму.
– Мы уже закругляемся, – добавил Фернстайн. – Я отказался от биопсии, слишком велик риск. Придется молодому человеку и дальше жить с этой аномалией, а науке мириться с неизвестностью.
И тут раздался резкий гудок. Норма схватила дефибриллятор. Анестезиолог уставился на экран, сердечный ритм опасно переменился. Лорэн отняла у Нормы рукоятки, потерла друг о друга и приложила к груди Артура.
– Триста! – крикнула она, посылая ток.
Тело выгнулось от разряда и тяжело рухнуло на операционный стол. Кривая на экране не изменилась.
– Мы его теряем! – воскликнула Норма.
– Зарядите на триста пятьдесят! – приказала Лорэн, снова нажимая на рукоятки.
Грудная клетка Артура рванулась к потолку. В этот раз зеленая линия совершила нырок, после чего снова стала уныло прямой.
– Заряжаем на четыреста, влейте ему пять миллиграммов адреналина и сто двадцать пять солумедрола! – крикнула Лорэн.
Анестезиолог немедленно повиновался. В одно мгновение на глазах у профессора, от которого ничего не ускользало, молодая женщина из «неотложки» взяла командование в операционной на себя.
Как только дефибриллятор набрал требуемый заряд, Лорэн опять нажала на рукоятки. Тело Артура вздыбилось в последнем усилии удержать ускользающую жизнь.
– Норма, еще одну ампулу на пять миллиграммов адреналина и один лидокаин, живо!
Фернстайн следил за не желавшей меняться кривой. Подойдя к Лорэн, он положил руку ей на плечо.
– Боюсь, мы сделали даже больше необходимого.
