Вой срезался, как ножом. В настороженной тишине послышался дальний шум моря и, ближе и громче его, прерывистое Васькино дыхание. Витька оторвал глаза от упавшей камеры, развел руки, готовясь удержать мальчика и не зная, что делать дальше. И застыл, увидев, что того обнимает Лариса, босая, в домашнем своем платье с вылинявшими цветами и вязаной кофте поверх. Прижимая голову мальчика к своему животу, отступала медленно за деревья, баюкая шепотом:
–Ну-ну, молчи, тихо. Не время еще, не здесь, милый, не так.
Из-за ствола Витька глянул на вершину. Две фигуры застыли неподвижно, прислушиваясь. Заметил с облегчением, что силуэт существа принял знакомые человеческие очертания. Мужчина и женщина, а между ними на примятой траве – останки рыбины, позвоночник полукольцом топырит в стороны острые кости, ошметки мяса и внутренности лежат белесой грудой.
– С ней все будет хорошо, – шептала Лариса и быстро уводила мальчика, подталкивала дальше, сквозь темные сосны, туда, где осталась сумка, набитая ветками. Витька переминался с ноги на ногу, оглядывался на лежащую камеру, но не решался в наступившей чуткой тишине выйти на склон, залитый луной. Лариса махнула ему рукой, подзывая. Сказала шепотом, на еле слышном дыхании, но твердо:
– Забери мальчишку, уходите. Принесу я твою цацку.
Схватила его руку горячими пальцами, соединила с васькиной, почти мертвой. И Витька потащил мальчика по пружинящим иглам, стараясь идти быстро, но тихо, очень тихо. Ежась спиной, прислушиваясь, не возникнет ли снова вытягивающий душу вой существа, ждал шагов Ларисы, но не услышал. В тишине забелела впереди за стволами сумка, стояла одна, важная в своей клетчатой обыденности. Сесть бы рядом, схватившись за ручки, и притвориться, будто на вокзале сидишь, а за углом автомат кофейный, и дует по ногам из распахнутых стеклянных дверей.
Не отпуская Васькиной руки, поднял сумку. И теперь уже мальчик потянул его к узкой тропе, залитой лунным светом.
– П-пойдем. Она догонит. Или домой принесет. Обещала ведь.
И пошел впереди, быстро, не оборачиваясь. Всхлипывал, вытирая рукавом лицо. Сумка елозила боком по макушкам травы. Из-за черного кургана выползали далекие огни поселка. И шумело навстречу море, тихо и мерно.
– Пойдем, – сказала, проходя к двери. Посмотрела на беспокойно дышащего мальчика и подхватила со столика стакан с звякнувшим градусником, – пусть поспит, температуру сбили.
– Ты сама была… Босая… – проговорил Витька ей в спину, идя по темному коридору.
