Спустил ноги на пол и, встав, прошлепал к окну, потянул занавеску. Луна отдернула пальцы, белесые точки померкли. Через темное стекло увидел, сыплет снег, шепотом, крупно кладет себя на черную землю и не тает пока. Совсем уже скоро – Новый год. Вот снег идет и луна светит, значит, слепой ночной снег и если выйти под него – что будет? Слепой дождик приносит удачу, а что несет ночной снег, слепой от лунного света? Такие сны?
Возвращаясь к постели, помедлил и пошел к дверям, на которых висело зеркало. Висело, собрав из темноты посеянный в нее луной и снегом свет и потому было видным, белесым. С его черным силуэтом в центре. Свет включать не стал, просто подошел убедиться, что сам, один и рядом – никого.
Из зеркала смотрел на него Карпатый, ухмыляясь извилистой улыбкой, гладил прильнувшую к бугристому плечу змеиную голову. Снова держал жесткой ниткой взгляда прорезанных монгольских глаз.
– Ну? Понял, умник? Мы вместе, навсегда. Ты, я и змеиная наша девочка. Было бы две телки, но та нас бросила. Кинула. Но мы и втроем его сделаем.
Витька, глядя в глаза отражению, стал поднимать руку. В белесом отсвете зеркала пальцы казались слабыми и тонкими.
– Дурак! – губы отражения зазмеились и снова потекла из угла рта черная струйка крови:
– Слабак ты. Зассышь. С ним надо – как я, понял? Вместе мы – сила. Стой!
Тенькнул неподвижный воздух и потекла по руке боль, горячо и щекотно. Витька нажал сильнее, не имея сил отвести глаза, давил на жесткую невидимую нить, связывающую их взгляды, резал ребро ладони, думая, вот сейчас до кости и потом – что? Но тенькнуло снова, хлестнув звуком по уху, и узкие глаза отражения закрылись, как слиплись, потерялись на белом лице, темнеющем постепенно.
Зажмурившись от боли, Витька сунул в рот край порезанной ладони, передернулся от вкуса. И понял с облегчением – сумел оторвать взгляд. Задышал глубже, хватая воздух ртом. Открыл глаза и посмотрел в отражение. В свои – широко раскрытые, блестящие, почти круглые. Смягченный занавеской свет чиркал по ряду испачканных кровью зубов. Сказал себе в зеркале:
– Я. Справлюсь. Сам. Какой есть.
И пошел в горячую постель, свалился, разбросав ноги поверх одеяла. Погладил грудь.
– Ну? А ты что же? И мне и ему, что ли?
– Решшаешшь ссам. Он – в тебе, твоё…
Устраивая ладонь так, чтоб не пачкать постель, ребром кверху, придержал другой рукой.
– Ну, видишь, решил.
– Ссспи…
