Яша перетоптался, сверкнув лезвийной стрелочкой брючины, и кажется, захрустела вслух дорогая сорочка. Витька поднял согнутую лодочкой ладонь с лужицей запаха в ней, приложил к шее, под завитки отросших волос. Навстречу Яшиному одеколону поплыл запах летней степи, настоянный на чабреце и полыни.
– О черт, как пахнет-то! Где взял?
– У тебя на полке. Яков Иваныч, мне одеться надо.
Яша собрался, будто самого себя затрещиной загнав обратно, в привычный медовый свет номера-будуарчика, хохотнул:
– Да чего ж тебе одеваться. Для тепла разве. А то – ходи так, все одно весь раскрашен по не балуйся. Я чего сказать заглянул, через час банкет, танец, поедим хорошо, старый год проводим. С нужными человечками познакомлю, коли дальше будем работать – обоим сгодится. Там можешь снимать, а можешь и просто водки пить, как схочешь.
Стоя у двери, говорил, а глаза темными жуками ползали и ползали по коже Витьки. Оторвался от разглядывания, подмигнув:
– А потома – сюрпризец. Это уж к самым курантам. Вот тогда твоя наука-то и понадобится. Понял?
– А подробнее не расскажешь, что снимать? Мне приготовиться нужно.
– А чего тебе готовиться-то? Линзу протер и вперед. Свет и всякое, так все готово, перед началом проскочишь первый, покажешь только, где как лампы повернуть.
Потянул дверь, ступая в коридорчик. Писком оттуда прокричала, судя по голосу, пятиклассница «здравствуйте, Яков Иваныч!», но Витька знал уже, малолеток незаконных на Яшиных вечеринках не бывает, и передернулся от мысли, как бы не бывает, но вот простучала каблучками мимо, специально на малолетку похожая. На любителя предусмотренная.
Вслед широкой спине и крахмальному локтю сказал негромко, не заботясь, услышит ли:
– Нет.
– Что нет? – глаза были уже не жуками, а черными камешками, тяжелыми, как гремящие в прибое кремни.
– Мне нужно больше знать.
– Тебе-то? Зачем?
Витька сдернул со спинки кровати полотенце, затянул вокруг бедер и сел, упирая в пол мокрые ступни. Заговорил голосом, натянутым до последнего предела перед криком:
– Значит, слушай, хозяин. Я приехал сюда – одному побыть. Ходить по берегу, по степи. Мне так надо было. Ты меня обворовал, а потом заставил, работать на себя. Планы какие-то строишь. Приказываешь. А я соглашался? А даже если согласился, чего ты лезешь в саму работу? Даже рыбу ловить, надо секретов знать, от отца к сыну они. А тут – потоньше, чем рыба. Свет, говоришь, линза. А что ж сам тогда не снимешь? Но ты – ко мне пришел! Понял?
Выкрикнув последнее слово, Витька мельком подумал, что кто-то уже кричал так, с угрозой это же слово, а он просто вернул его Яше. Да. Карпатый так, Ладе в машине. Чтоб ласковой была, по приказу. И ярость от быстрого воспоминания подпрыгнула к самому горлу, так что закашлялся и вытер рукой заслезившийся глаз.
– Ну-ну, еще заплачешь, не гоношись, – Яша хохотнул, но глаза все тяжелели под веками.
– Не заплачу. Я тебе объяснить хочу. Если ты меня на работу, то дай мне ее сделать. Я сам знаю, что мне для того надо. Или – сам делай.
Яша прикрыл дверь, шаря рукой за спиной и подтянул к себе стул. Сел, положив на спинку подбородок. Рассматривал Витьку холодными глазами.
– Понял, мужик, понял, не дурак. Теперь послушай меня. Сперва о том, какой ты, сука, бедный. Побыть один, говоришь, приехал. Я не знаю, что там у тебя за трепеты в душе, но я мокруху нутром чую. Спрятаться приехал, раны зализать. Как знаю – мое дело, ты в одном мастер, я в другом. Заставил я тебя, говоришь? А сам не хотел, значит? Не снимал, девок моих не ебал, шампанское мое не жрал, так? Что тебя тут, паспорт, штоль держит? Ну-ну-ну! Сам захотел, сам остался. Вона, как глаза заблестели. А был как мороженый кур, мертвый.
Он покачивался, поскрипывая стулом. Под полупрозрачной белизной рубашки гуляли круглые мышцы, просто так, от удовольствия противостояния.
– Теперь, про сюрприз. Обломал ты меня, да. Насмелился правду сказать, перечишь вот. Я, понимаешь, в тебе запутался слегонца. Вроде ты мне и работник, а вроде и родственная душа…
– Я? Тебе?
– Заткнись, разрисованный. Ты, ты! Но сейчас работа важнее. По-родственному потом побазарим, когда все с плеч скинем. А сейчас буду с тобой, как с работником, ценным. С мастером. В-общем, так. Одевайся и приходи в банкетный. Когда все будут водку бухать и на дойки пялиться, мы с тобой сходим, посмотрим, и там я тебе все расскажу. Один на один. Идет? И будет у тебя еще куча времени, часа три или четыре. Сосредоточишься. А больше тебе и не надо.
– Откуда знаешь, сколько мне надо?
– А похожи мы с тобой. Как от одной матери братья.
