Обрывки мыслей мелькали, множились, сталкивались и время их текло по-другому, заполняя несколько секунд стояния за шершавыми стволами еще одним миром. В ожидании чего-то, ненужные, казалось бы, обрывочки в голове, точки, пыльца и звездочки из ненастоящего фосфора, двигаясь вразнобой, вдруг стали сцепляться, кружась уже в одном направлении, соединяясь в идеальную форму. И Витька увидел шар, присыпанный пыльцой, матовый шар, на котором есть тихое море в серебре ночи, нечесаные холмы с темной щеткой леса, жучок автомобиля в низинке и трое среди черных стволов, сладко пахнущих смолой. Мужчина, мальчик, зверь. Нет, четверо. Еще – существо на его коже. А у самой нитки, за которую подвешен шар – щербатая монетка древней луны. Нитка уже закручена, подумал он, сейчас надо смотреть, как мир станет вращаться…
И положил руку на теплую голову лисицы. Нагнул голову, подбородком потерся о кожу Ноа, что выскальзывала, укладывалась на плечо, тронув краешек уха. Сжал крепче Васькину руку. Приготовился видеть.
