С того момента, как Ратмир меня передал в руки врачей, от него не было ни одного сообщения, ни одного звоночка…
И я волнуюсь, переживаю: встретимся ли мы еще? Что, если, завершив эту операцию и получив клад, он больше не захочет меня видеть? При этой мысли сердце болезненно сжимается.
Кто я для него?.. Всего лишь винтик в сложном деле? Очередной спасенный человек? Друг?
Думает ли он обо мне вообще?
Вздрагивая от каждого уведомления, хватаю мобильник и с досадой бросаю его на постель — реклама добьет меня!
Это неведение — просто невыносимо, головная боль усиливается. Надо переключиться на что-то другое.
С тоской смотрю на телик, висящий на стене, который вместе с телефоном и книгами временно под запретом. Тогда какого… его сюда вообще повесили?! Накатывает внезапный приступ раздражения. Быстрее бы уже врач пришел что ли!
Вдруг в дверь нашей палаты раздается стук. Наконец-то! Хотя медики обычно не стучат…
— Заходите, — подает удивленный голос Тамара.
— Здравствуйте, девушки! — заглядывает в палату улыбающийся Ратмир и направляется ко мне.
Мое сердце делает радостный кульбит. Пришел!!!
Соседки по палате с интересом его разглядывают.
Мужчина протягивает мне охапку розовых тюльпанов и присаживается на краешек кровати, взяв мою руку в свои ладони, крепкие и горячие. Сердце колотится, разливая приятное тепло по всему телу.
— Аврора… — он произносит мое имя своим низким тембром с такой нежностью, что мое тело покрывается мурашками. Его взгляд обжигает кожу, пробуждая… желание. — Как ты?
Все больше смущаюсь под его взглядом, красотка я сейчас та еще: большой синяк на скуле, разбитая губа и множество ссадин.
— Я — крепкий орешек, — усмехаюсь. — Если больной хочет жить, врачи бессильны, — с улыбкой поглядываю на него, пытаясь не выдать возникшее возбуждение. — Как тебя пропустили? Ведь в будни часы посещения после семнадцати.
— Завотделением — мировой мужик, разрешил на несколько минут заглянуть, — он улыбается, а мне до жути хочется, чтобы он вообще не уходил!
— Так, молодой человек, повидались и до свидания, — заходит наш лечащий врач со свитой. — Нам нужно осмотреть больных.
— Уже ухожу, — отвечает ему Ратмир, и, задерживая свой взгляд на мне: — Я не прощаюсь, — подмигивает и быстро покидает палату.
До самого тихого часа прокручиваю в голове визит Ратмира, пока мой ослабевший организм не берет свое, и я засыпаю.
А вечером ко мне приходят родители: мама, как обычно, говорит без умолку, пользуясь моей слабостью, а папа — просто держит за руку и тихонько улыбается. Даже трудно представить, что им довелось пережить, когда я пропала. Ратмир постарался максимально оградить их от пугающих новостей, поэтому они знают мало из того, что случилось. К счастью.
Родителей сменяют Николай с Никой.
— Аврор, привет! Как у тебя дела? Как самочувствие? — Озабоченно рассматривают меня.
Николай вручает мне букет из крупных ярких гербер, а Ника — пакет с угощением.
— Да нормально, спасибо, — я улыбаюсь, глядя на них. — Скоро все пройдет.
— Я очень виноват перед тобой… — начинает Николай.
— Коль, перестань, — без раздумий останавливаю его. — Мы с тобой вместе чуть не совершили ошибку. И вот что я скажу: все сложилось так, как надо. И я очень рада видеть счастливыми и тебя, и Нику.
— Мы уже и заявление подали в ЗАГС, — глаза его сияют, когда он смотрит на мою подругу. Таким я его еще не видела ни разу, он очень изменился за это короткое время.
— Поздравляю вас от души! — похлопываю Нику по руке, лежащей на моей постели. — Вместо трех несчастных людей теперь трое счастливых!
— Рорик, а ты?.. — Ника обеспокоенно заглядывает в мои глаза. — Счастлива?
— Пока не пойму. — Я перевожу задумчивый взгляд на тюльпаны. — Мне нужно время…
— Аврор, это кто же был? — подает голос со своей кровати Тамара, сразу же, как только Вероника с Николаем покидают палату.
— Это был мой бывший жених со своей невестой, — отвечаю ей, улыбаясь краешком губ, и подхожу к окну. Вижу, как по аллее идут, взявшись за руки, Ника с Николаем, будто связанные невидимой нитью.
— Обалдеть! Это как?! — продолжает любопытствовать женщина.
— А вот так, — усмехаюсь я. — Жизнь щедра на сюрпризы.
Солнечные дни сменяются давящей серостью, на улице хмуро и пасмурно. Ветер безжалостно срывает листья с деревьев, заставляя их хаотично кружить в воздухе, а затем швыряя под ноги редким от зарядившего дождя прохожим.
Безрадостная картина за окном усугубляет мое и без того унылое настроение. Мой спаситель опять пропал с горизонта после той единственной встречи в больнице. От него нет ни единой весточки, и я изнемогаю в неведении, мучаясь в догадках и терзаясь сомнениями. То мне кажется, что я ему нравлюсь, то вроде как сама все себе придумала.
«Конечно, придумала! Не хочет, вот и не звонит» — резюмирует мои мытарства язвительный внутренний голос.
Моя голова напоминает растревоженный улей, в котором роятся все эти беспокойные думы: то пессимистические, то обнадеживающие.