Роман Фадеева «Молодая гвардия» (равно как «Плавни» Бориса Романенко) не является объектом моего интереса, в данном случае. Хотя проанализировать и то, и другое произведение не с литературной, а с психологической позиции было бы весьма любопытно и, возможно, поучительно. Усматривают же психоаналитики бездну неожиданных, скрытых авторских комплексов, исследуя русскую классику – «Страшную месть» Гоголя, «Двойника» Достоевского или «Маленькие трагедии» Пушкина[39].
Но в данном случае интересует меня другое:
Вопрос непраздный. Интересуются же криминалисты и судебные психиатры влиянием на преступные умы, среди прочего, прочитанных преступником (особенно если речь идет о маньяке) книг или фильмов. Ведь любимые книги действительно влияют на нас, формируют нашу личность. А для некоторых именно многократно прочитанный литературный текст может оказаться триггером, провоцирующим спонтанные, непредсказуемые действия.
Что, в общем, не удивительно: все мы родом из страны литературоцентричной.
В том числе и серийные убийцы.
Роман Булгакова «Мастер и Маргарита» я читал странноватым образом. Как известно, роман первоначально был опубликован (в сокращенном виде) в журнале «Москва». Причем не подряд, а вот так: первая часть – в 11 номере за 1966 год, а вторая – в 1-м номере за 1967. И первой, на книжном рынке (неофициальном, разумеется), в Симферополе, за Зеленым театром в горсаду, я купил часть, увы, вторую – выдранные страницы «Москвы» за 67-й год, соединенные канцелярскими скрепками. За пятерку. Дорого, но очень хотелось.
А первую часть я искал-искал и не мог найти никак. Терпения не хватило, и я начал читать прославленный роман с «За мной, читатель!..» Думаю, я перечитал вторую половину книги не менее трех раз, прежде чем, наконец, купил 11-й номер, уже за десятку.
Потому, возможно, сразу же, при чтении первой части, появившееся странное «дежа вю», странное чувство, будто нечто подобное мне уже попадалось, я объяснил тем, что в части второй хватало отсылок к части первой, хватало упоминаний о событиях, описанных в начале романа. А она, эта вторая часть, была прочитана раньше первой.
Но чем дальше, тем больше становилось ясно: память подбрасывала мне образы, обстоятельства, порой и слова – не из второй части романа, а из совсем другой книги. Например, упоминание Патриарших Прудов в начале булгаковского романа немедленно вызвало цитату:
Причем не только из-за упоминания места действия, но и из-за ассоциаций, которые в детстве не появлялись, но вот сейчас возникли немедленно: ад. Явление нечистой силы.
Сцены превращения хамки-таксистки Валентины или повара-лентяя в кукол были необыкновенно похожи на эпизод превращения в вампира администратора Варенухи. В общем, за такое же поведение, помните?
Это из «Кукольной комедии».
А это из «Мастера и Маргариты».
Или, скажем, вот такое описание: «Могэс посмотрел в дверь напротив и увидел Тату. А Тата увидела Могэса: он глядел на неё так пристально, что потом, когда её просили рассказать, она не могла вспомнить ничего, кроме глаз. И другие, которые видели Могэса, никогда ничего не могли вспомнить, кроме его глаз» [43] , – оно тоже отсылает к описанию внешности Воланда: