Повесть «Обещание» далеко не так проста, как это может показаться по первому прочтению. Начнем с того, что в ней не один рассказчик, а два – не названный по имени писатель, автор детективных произведений, явно автобиографический образ, и бывший начальник цюрихской полиции доктор Х. Первому принадлежит «обрамляющий рассказ», своего рода пролог. Второму – собственно детективная история комиссара Маттеи, рассказ о его крушении, – и эпилог-развязка, двусмысленность которого не сразу бросается в глаза.
Мнение же о том, что детективная литература не выдерживает столкновения с реальной жизнью – мнение рассказчика № 2. Мы и его можем определить (по прочтении) как «ненадежного рассказчика». И весь сюжет повести – это якобы реальный случай, как бы подтверждающий: да, реальной жизни присуща стохастичность, то есть, множественность, случайность, – а детективной литературе – искусственная логичность, оторванная от жизни, схоластика. Сферический преступник в идеальном вакууме. Стохастика versus Схоластика. Так? Ах, если бы…
Не случайно, совсем не случайно мы, читатели, не узнаем, что думает об этом рассказчик № 1 – Фридрих Дюрренматт. И детективный сюжет с комиссаром Маттеи, и сентенцию о разрушении сюжета при столкновении с реальностью он выслушивает молча.
И это его молчание, отстранение от сюжета и, главное, от его развязки – это и есть лукавство, о котором я говорил вначале. Ведь детектив, настоящий, классический детектив вовсе не о неизбежном аресте преступника. Он – о крушении преступного замысла, о разоблачении преступника. А это в повести «Обещание» как раз и произошло: разгадка, последняя строка, повествует об успехе версии Маттеи и о гибели убийцы – крушении замысла и разоблачении убийцы. Что же здесь не так?
В ранних повестях Ф. Дюрренматта, наиболее близких к канону классического детектива, говорится именно о прямом возмездии. Не о разоблачении преступника с последующей отдачей его под суд, а о возмездии: и в повести «Судья и его палач», и в повести «Подозрение» главный герой, комиссар Берлах, не просто находит преступника (на самом деле, искать и не нужно – нужно
Строго говоря, о том же и «Обещание». Но комиссар Маттеи не верит в Рок; его цель – лично схватить убийцу. Поскольку цель не достигнута, вмешательство Рока, с его точки зрения, не может заменить триумф сыщика или отменить ожидание этого триумфа:
Но таково мнение «рассказчика № 2». Это он, «рассказчик № 2», доктор Х. утверждал, что случившееся с комиссаром Маттеи – столкновение реальной жизни с детективным каноном. Разве «рассказчик № 1», писатель Дюрренматт, считает так же?
Думаю, нет. Во-первых, потому что случайная гибель маньяка от столкновения с грузовиком не спасла убийцу. Да, полицейская ловушка не сработала, – но он больше не сможет совершать преступления. Он наказан. Покарал его Рок. Но если бы Рок не вмешался – его покарал бы комиссар Маттеи. В тот момент, когда неутомимый сыщик взял след, убийца был обречен на проигрыш. Следовательно, если мы рассматриваем повесть целиком, а не только историю, поведанную «рассказчиком № 2», никакой «отходной детективному жанру» повесть «Обещание» не стала. Напротив, прием Дюрренматта расширил жанровые границы и добавил к палитре используемых средств несколько новых впечатляющих красок.
Но как же с «последней строкой»? Как же с «Методом Кузмина – Цветаевой»? В данном случае, «строка, пришедшая первой», как я полагаю, автора не удовлетворила. И он заменил ее другой.