Пока Софья кулинарствовала, Сашка попытался попридумывать ещё хоть что-нибудь, чем сможет помочь Флоту и России в грядущей войне. И кое-что надумал: глубинные бомбы - идея-то проста как блин. Бочка с взрывчаткой и взрыватель срабатывающий при определённом нажиме. Технически, конечно, повозиться придётся, но, главное, принцип - и уже в первые годы войны эсминцы будут не просто палить по вражеским субмаринам совершенно неэффективными и дорогими ныряющими снарядами, а проходя над местом предполагаемого нахождения подлодки, сбрасывать на неё десятки, а то и сотни килограммов взрывчатого вещества, которое превратится в стремительно расширяющиеся газы на заданной глубине. И они шибанут гидравлическим молотом по пока ещё очень слабым корпусам немецких лодок...
- С кардамоном, как ты любишь, - вышла на террасу супруга с подносом. - Коньяк к кофе не предлагаю - рановато пока, но булочки Тереза Генриховна испекла сегодня чудесные. Ещё тёплые, попробуй!
Аромат от кофейника распространялся действительно очень приятный, и не совсем привычный. Ну что же - попробуем с кардамоном.
Оказалось на редкость вкусно. А булочки, хоть Мурзин уже давно весьма прохладно относился к всевозможным мучным изделиям за исключением просто хлеба, были чудесны.
- Саня, в самом деле всё в порядке? - обеспокоено посмотрела на мужа Софья Фёдоровна.
- Всё хорошо.
- Не скажешь по тебе - мрачный, задумчивый. Всё-таки в семью вернулся. Две недели не виделись. Мог бы хоть изобразить радость.
- Сонечка, милая, я действительно очень рад тебя видеть. И детей обнять не терпится, но не будить же их? И мы будем все вместе ещё целую неделю как минимум...
- Вот это-то меня как раз и удивляет в первую очередь, - жена пристально посмотрела на Колчака. - Я не первый год за тобой замужем. И если Николай Оттович отпустил тебя летом на целую неделю к семье, то значит, произошло что-то очень серьёзное. Что?
- Ну да, блин! - чуть ли не матернулся про себя Сашка: 'У тебя там не закрытый, а открытый перелом!..'
- Папа! - спас положение звонкий мальчишеский голос.
В дверном проёме стоял мальчишка лет четырёх-пяти, и спросонья щурился на летний день.
- Славик! - вскочил ему навстречу Колчак. - Иди ко мне!
Пацанёнок взвизгнул от восторга и затопал босыми ногами по дощатому полу. Несколько секунд, и он повис на шее у отца.
- Ну, здравствуй, сынок!
- Здравствуй, папочка, а когда мы поедем кататься на лодочке, ты обещал, что когда приедешь, то покатаешь меня! - никаких пауз в этой фразе не было, ребёнок выдохнул её за раз. Вероятно, 'оригинал' дал своему сыну слово по поводу морской прогулки при прощании, и тот ждал исполнения этой маленькой, но такой заветной мечты всё это время.
- Конечно, покатаю! - благо, что Александр прекрасно помнил, что рядом с пирсом, к которому приставала шлюпка с 'Буракова' имелся какой-то прокат лодок.
- Только после обеда, Слава, - вмешалась мать. - Покушаешь и поедем. Рита проснулась?
- Мамааа! - из дома в качестве ответа донёсся ещё один детский голосок.
- Ну вот и наша спящая красавица очи свои открыла, - улыбнулась Софья. - Пойдём к ней?
Маргарите Колчак уже минуло полтора года, то есть как бы говорить она уже начала, но несведущий человек в её языке разбирался с трудом.
- Ись - папа писёй! - радостно прощебетала кроха, вскочила в кроватке и, лучезарно улыбаясь, протянула руки к отцу. Что означало 'ись' Александр не понял, но немедленно подхватил на руки кучерявого ангелочка, который просто светился от счастья.
- Здравствуй, доченька, как поспала?
Просто удивительно, до чего приятно пахнут маленькие дети. Даже когда они едят не только молоко и прочие до невозможности диетические продукты. Колчак просто зажмурился от удовольствия, вдыхая запах детской кожи, когда прижал к себе девочку.
- Хассе пая, - мурлыкнула дочь, крепко обхватывая нежными ручками папину шею. - Пи-пи!
- Ну, тогда иди к маме, - протянула руки Софья. - Давай, давай! Папа никуда не денется, пойдём со мной 'пи-пи'.
- Папа! - просто удивительно как быстро меняются детские эмоции и выражение милых мордашек вместе с этим. Крошка, кажется, уже была готова расплакаться.
- Мне с тобой нельзя, доченька, - улыбнулся Александр. - Но я тебя жду здесь, обещаю!
- Добрый день, Александр Васильевич! Не ждали вас, - в дверях появилась достаточно миловидная женщина лет пятидесяти. Надо полагать, та самая Тереза, которая испекла те самые булочки к кофе. Говорила дама с лёгким акцентом, но настолько лёгким, что совершенно невозможно было понять, какой язык для неё родной - немецкий, польский и ещё какой-то. Явно не французский.
Рядом с нею на полу стояли две небольших корзинки, из которых торчало столько всевозможной зелени, что казалось, будто укроп, петрушка, лук, кинза и всякая прочая флора собирались устроить фейерверк из своих листьев и побегов. Явно на какой-нибудь местный рынок ходила за припасами...
- Здравствуйте, Тереза Генриховна! - рискнул Александр назвать имя. Не ошибся.
- Какими судьбами к нам?
- Неисповедимы пути морского офицера. Буду вашим гостем ещё как минимум неделю.
