Джон присел на краешек кровати и неуверенно погладил кота. Дракон приоткрыл один глаз и довольно заурчал, одновременно раздражённо подёргивая кончиком хвоста. Джон ещё несколько раз провёл рукой по бежевой шубке и пересел в кресло.
- Я думаю - тебе есть что рассказать, - обратился он к Лаберу. - В твоих глазах появилась пустота и обречённость. Не пугай меня, облегчи душу...
- Скажи, друг мой, всё происходящее в каюте не записывается?
- Нет, можешь не опасаться. - Джон спохватился. - Неужели всё так плохо?
- Слушай и решай сам...
Четыре часа длился рассказ. Ничто не прерывало его течение. Спокойно, без взрывов эмоций, вёл повествование Вилли. Всё перегорело и уже не причиняло большой боли. Происшедшее казалось страшным сном, случившимся с кем-то другим, в ином мире, за миллион световых лет отсюда.
Четыре часа молчал Джон. Ни реплик, ни замечаний, ни хватания за голову. Неестественное понимание. Но оно пугало больше, чем бурная реакция. Временами казалось, будто Джон знал всё заранее и рассказ Гриза просто подтвердил его самые худшие опасения.
Четыре часа супер не двигался наподобие истукана. Ни единый мускул не дрогнул на его странной, цилиндрической физиономии, ни разу не мигнули круглые, неопределённого цвета, глаза. Никакой реакции.
Четыре часа Дракон, будто приклеенный лежал на кровати, и только одно ухо, напряжённое и внимательное, подрагивало в такт повествова-нию.
После окончания горестного рассказа в комнате повисла обречённая тишина. Затем Джон встал, прошёлся по мягкому ковру, остановился напротив Лабера и произнёс глухим, незнакомым голосом:
- Милый Вилли, во имя нашей дружбы, во имя всего святого - умоляю, заклинаю никому, никогда, ни намёком, ни полусловом, ни взглядом, не говори о гибели Светлого Мира. Уважаемого Джека прошу о том же...
- Джон, правда, всё равно выплывет. Теперь у вас есть двигатели скольжения и рано или поздно вы достигнете Земли. Что будет тогда?
- Извините, мне необходимо подумать. Простите, я удаляюсь...
Джон направился к двери.
- Ты не рассказал, что произошло в моё отсутствие, - остановил его Вилли.
- Потом, всё потом. Чуть позже... - он вышел.
- Наверняка его хватит удар, - констатировал робот. - Не нужно было вот так, в лоб вываливать правду. Безжалостный ты всё-таки...
- Джон умный человек. С ним не надо притворяться. Он обязан знать всё, как есть.
- А кто он такой?
- Высокопоставленный религиозный деятель...
- Знаешь что. Раньше было как-то некогда... расскажи о мире двух планет.
Гриз вкратце поведал о прошлом визите, выделив лишь основные мо-менты, которые имели важное значение.
- Значит вот как дела обстоят на самом деле, - размахивая передними конечностями, сказал супер. - Тогда Джон прав. Ты привёз страшную весть. Кто мы такие, чтобы разрушать их мир, заблуждения и веру! Придётся молчать в тряпочку. Иного выхода нет.
- Джону понадобится поддержка...
- Поясни мне ещё одно, - попросил робот. - Что там ещё за история с какой-то Священной Книгой?
Лабер рассказал.
- До чего трагично, интересно, захватывающе, - восхитился супер. - Прямо как в жизни.
Двое суток отсутствовал Джон. Вилли начал беспокоиться. Может действительно не стоило вот так сразу рассказывать о катастрофе. У Координатора могли не выдержать нервы. С другой стороны лгать другу или играть с ним в кошки - мышки не имело смысла, и было крайне не порядочно. Правда должна была быть озвучена, какой бы горькой она ни была.
Джек, томимый бездельем, слонялся по станции, ни во что не ввязывался, вёл себя на удивление корректно, разговаривал исключительно на отвлечённые темы, искусно уворачивался от каверзных вопросов и часами пропадал на смотровой площадке. Супер грустил по Лоу, собакам, хоть и не признавался в этом другу. Что он думал при этом - не знал никто, но печальный вид робота говорил о том, что думы его были невеселы и тоскливы.
Лабер не трогал товарища, так как сам находился не в лучшем состоя-нии. Ему везде мерещились Доки и Боки. Они выглядывали отовсюду, где-то весело лаяли и гонялись наперегонки с Лоу. Гриз тайно даже всплакнул пару раз, до того ему было жалко собак и робота.
Дракон наоборот приобрёл уверенность. Он царственно вышагивал по коридорам, не обращая ни на кого внимания, точил когти где вздумается и метил, не взирая на протесты сервороботов, новую территорию. Трёхразовое усиленное питание воспринимал как должное и всякий раз, наступив могучей лапой на миску, нагло требовал добавки.
Гостей не отпускали со станции под различными благовидными предлогами, да они особо и не настаивали...