– Леви застрелили нарочно. Да, он вел себя не слишком благородно, но не он спустил курок. В его смерти виноват только один человек – Крэйг Рафферти.
– Винить мертвеца мало радости, – почти прошептал Килпатрик. Он казался раздавленным.
– Я слышу сирены, – с надеждой произнес Оуэн. В то же мгновение до Трумэна издалека донесся вой.
– Да!
Шефу полиции сразу стало легче дышать. Он снова проверил сигнал телефона, отчаянно желая сообщить полицейским, что творится на ранчо. Увы.
– Черт возьми!
Вой сирен оборвался. Оуэн с Трумэном переглянулись в темноте в ожидании, что он возобновится.
Послышалась стрельба. Хотя она раздавалась где-то далеко, оба присели на корточки и притаились за деревьями.
– Они остановили полицию на дороге, – прошипел Оуэн. – Наверняка Том отправил туда кучу народу, чтобы никто не попал на ранчо.
В ночи продолжались прерывистые звуки выстрелов. А потом все прекратилось.
Дейли затаил дыхание.
Его едва не стошнило.
– Похоже, твоего подкрепления можно уже не ждать, – прошептал Килпатрик.
– Нельзя быть уверенным на сто процентов.
Сердце шефа полиции ухнуло куда-то очень глубоко, в пятки.
Тишина, разлитая в ночном воздухе, разрушала надежду.
Из столовой послышались крики. Оуэн и Трумэн обернулись. Сердце Дейли забилось чаще.
– Тебе нужно спрятаться, – заявил Оуэн. – Не хочу думать, что они с тобой сделают, если заметят. Но я попробую задержать их. Может, как-нибудь и Мерси выведу… – Он двинулся к столовой. – Макдональд наверняка ломает голову, куда я подевался. Постарайся подобраться к дому – там может ловить мобильный.
Трумэн схватил его за руку:
– Осторожнее!
Брат Мерси оглянулся:
– Со мной все будет в порядке. Макдональд почему-то меня ценит.
Трумэн сжал его руку крепче. Нужно успеть сказать это до того, как Оуэн уйдет:
– Ты же знаешь, Мерси любит тебя. Она чертовски злится, как ты с ней обошелся, но больше всего на свете хочет, чтобы брат снова стал частью ее жизни.
Оуэн замер. Его кадык дернулся, рот приоткрылся. Потребовалось целых две попытки, чтобы хрипло произнести:
– Я знаю.
Дейли выпустил его руку и смотрел, как Килпатрик исчезает в темноте.
Со стороны столовой снова закричали. Трумэн остался один в холодной ночи.
– Час суда настал! – объявил Макдональд.
Кейд моргнул единственным здоровым глазом, щурясь на яркий свет. Двое развязали ему лодыжки, подняли с пола чулана и заволокли в столовую, усадив на скамейку у входа. Ноги слишком затекли, чтобы слушаться. Работники ранчо разразились одобрительными воплями.
По спине заструился пот.
Глаз заплыл. Кейд с трудом дышал ртом, размышляя, насколько плачевно выглядит со стороны. Нос болел невыносимо, но по крайней мере боль в боку сменилась на просто неприятное ощущение. Прюитт повернул голову, чтобы осмотреться здоровым глазом.
Футах в десяти от него на скамейке сидела тетя Кейли. Она сидела прямо и смотрела на него без всякого выражения. Ее руки тоже были связаны за спиной. В ботинках, темных джинсах, толстовке на молнии Мерси выглядела не как агент ФБР, а обычная женщина, которых полно на улицах Иглс-Нест. Кейд посмотрел в толпу и почувствовал укол страха от того, какие взгляды бросают на нее некоторые мужчины.
Родители учили его уважать других, а в этих глазах он видел совсем не уважение.
Парень снова повернулся к Мерси здоровым глазом. Та даже не шелохнулась. Будь на ее месте кто-то другой, он бы подумал, что женщина в оцепенении. Но спокойствие в ее глазах свидетельствовало, что она полностью владеет собой.
– Мне нравятся высокие и худенькие, – крикнули из толпы. Мерси взглянула на собравшихся и закатила глаза, после чего раздался смех и посыпались шуточки.
– Ты ей не интересен.
– Ты о ком?
Еще более громкий смех.
Кейд старался не обращать внимания на грубые выкрики, его сердце разрывалось от ужаса.
– Спокойно! – велел Макдональд. – Все по местам! Живо!
Мужчины поспешно повиновались, толкаясь, чтобы занять места поближе. Прюитт снова посмотрел на Мерси. Они сидели на одинаковых скамейках лицом к толпе. Между Мерси и Кейдом стоял Макдональд.
Макдональд повернулся к Кейду и улыбнулся. Его глаза почти целиком спрятались в складках над щеками.
Судя по выражению лица, хозяин ранчо заранее вынес приговор.
