«Идиотка» торопливо закивала, оправдывая свою роль тупого болванчика. Думается мне, все же залог успеха Стеллы вовсе не уважение своих сотрудников, а что-то другое…
– Ты все еще здесь? – раздраженно бросила в мою сторону дама, по сути даже не взглянув на меня. Для нее я была просто тенью, которую тотчас прогнали на свое место.
Из-за всего случившегося я так разволновалась, что на какое-то мгновение даже забыла о том, что где-то здесь скорее всего ходит и Тимур. Но, разумеется, я бы и так не стала специально искать его. Не известно, что из этого всего могло бы получиться.
– Сегодня мы даем благотворительный концерт для сбора средств нашим друзьям, попавшим в беду, – речь Стеллы началась, и, о чудо! Оказывается, она умеет говорить таким елейным голосом… – Я не могу видеть, как страдают эти люди, не знающие у кого попросить помощи. Сегодня Рождество. День исполнения любых желаний. И сегодня я хочу, чтобы мы с вами исполнили желания тех, кто в этом отчаянно нуждается…
Ее обращение заняло еще какое-то время. Когда Стелла собрала достаточно оваций и одобрения в сторону своей милосердной натуры, помощница, наконец, смогла представить наш оркестр.
– Как всем известно, мы оказываем ежегодную спонсорскую помощь не только в фонды, но и в некоммерческие организации, например, такие как эта консерватория. Лучшие музыканты пришли сегодня, чтобы сыграть для вас. Среди них – первая скрипка и контрабас. Вашему вниманию представляется Вторая Симфония Чайковского.
«Не знаю, здесь ли он, но выбор этой композиции – точно его рук дело…» – пронеслось в моей голове.
Когда объявили «первая скрипка» свет софитов без предупреждения направился прямо на мое лицо, отчего стало немного неуютно. Плюс ко всему, в глазах защипало, и теперь я упустила возможность рассмотреть публику перед тем, как начать играть.
Я все еще не смогла убедиться, был ли среди собравшихся Тимур.
Вобрав в себя побольше воздуха, пришлось начать свою партию.
– Мой брат учится в этой консерватории. Он частенько замещает главного дирижера, поэтому мы можем пригласить в качестве исполнителей оркестр.
Организаторы Рождественского благотворительного приема согласно кивали, не догадываясь о том, что мой младший брат тут вовсе не при чем.
Можно было пригласить кого угодно. Но тогда я снова упущу возможность ее увидеть.
Мою Виолетту…
– Хорошая идея, Тимур! Мы как раз являемся спонсорами консерватории – упомянем об этом во время моего обращения.
К сожалению, Стелла тоже там будет.
Моя жена все еще не знает, кто та девушка, из-за которой я уже трижды ослушался ее отца. Но, слава богу, мой тесть не собирался распространяться о ее личности. По крайней мере этот старик все еще умел держать свое слово.
Я знал, что это не будет продолжаться вечно, поэтому только и мог, что отдалиться от Веты настолько, насколько это было возможно. На кону стояла ее жизнь – а это не то, чем я готов был рисковать…
– Назначим мероприятие на восемнадцать часов вечера, – продолжал звучать воодушевленный голос моей жены пока я размышлял об отстраненных вещах. – Потом я сопровожу всех гостей на ужин. Ты займешься транзакциями. Тимур, ты слышишь? Тимур!..
– По-твоему, я глухой?
– Но ты не отвечаешь!
– Значит, просто не хочу отвечать. Я знаю, что мне нужно сделать, не нужно повторять по сто раз.
Я могу расслышать, как скрипят зубы моей алчной женушки от злости.
– Ты переведешь эти деньги на мой счет, понял? – отчеканила она, совершенно не стесняясь посторонних слушателей в лице компаньонов и помощницы.
– Это
Конечно, ссора была неизбежна. Но за десять лет этого брака я настолько привык к взаимным обвинениям и упрекам, что это уже вошло в привычку. По этой причине мы со Стеллой старались не видеться больше, чем это необходимо.
– Стелла. Я устал от тебя, – сказал я ей тем вечером перед благотворительным приемом. – Если мы не разведемся, клянусь, я убью тебя.
Моя супруга скептически рассмеялась, даже не взглянув на меня.
– Хорошо, тогда отпиши на мое имя все акции, которыми владеешь. Конечно, вся твоя недвижимость и автопарк тоже перейдут мне.
– Забирай. Только исчезни из моей жизни.
Только сейчас Стелла обратила на меня свой высокомерный взор.
– И что же ты будешь делать без своих любимых миллиардов?
– Все, что угодно.
Я знал, что на самом деле она никогда не согласится отпустить меня. Если бы моя личность была незначительной в нашей семейной империи, то эта женщина и ее папаша уже давно бы от меня избавились. Все, что мы имели на данный момент, произрастало из роли в министерстве и, разумеется, мои промышленные акции были самыми значительными.
По закону я не имел права передавать эти акции кому-либо без разрешения совета директоров, и сколько бы мой тесть ни поднимал этот вопрос – никто из членов не поддержал его.
Все-таки не всё в этом мире решали деньги, Вета была права.
