- Послушай. Я не собираюсь тебя никуда отдавать. Не собираюсь от тебя избавляться. Ни сейчас, ни потом. Тебе некуда идти. Тебе нужен дом. Чем тебе плох наш? - он присел на корточки, взял Майкины ладошки в свои руки. И стал отогревать дыханием. И тут девочка осознала, что действительно боится этого человека. И что боится совершенно глупо, необоснованно. Боится по привычке. Боится, наученная страшным жизненным опытом. И ясно увидела в глазах уже стареющего мужчины страх за неё. Это было столь удивительно и непривычно, что в её маленькой голове все мысли бешено забегали, перепутались в тугой клубок, а потом разом пропали. Она страшно захотела провести своей ладошкой по седым волосам. Погладить этого, еще недавно так пугавшего, человека. Погладить так же как он несколько минут назад гладил её.
- Но у меня нет документов...
- Господи ты боже мой! Сделаем мы тебе документы! - с плеч седого полисмена свалился не просто камень, упала скала! - Всё будет хорошо! Ты мне веришь? Майя глянула в его глаза, а потом разумом куда-то глубже... Брызнули неконтролируемые слёзы радости. И она кинулась ему на шею. Потоком хлынули слова. В них была и благодарность, и извинения, и обещания, и детские глупости и страхи... И всё они были перепутаны в немыслимый клубок, перемешаны с всхлипами и причитаниями... Она не сознавала, что говорит. Он совершенно не вслушивался. Но два таких разных человека поняли друг друга. И поняли раз и навсегда. Ибо к логике это понимание не имело никакого отношения. Это было понимание душ...
***
В один из редких дней Таня покинула квартиру. Отец отвез её на благотворительный вечер, устраиваемый для искалеченной молодежи. Или как принято говорить в культурном обществе - людей с ограниченными физическими возможностями. Таня всегда избегала подобных мероприятий. Но в этот раз отказаться было невозможно - её пригласила единственная подруга. И хотя с нею они в реальности никогда не встречались, но в сети виделись ежедневно. И вот папа подруги, владелец крупного предприятия, устраивал, конечно не без давления дочери, благотворительный вечер.
Майя впервые осталась дома одна. Это было столь непривычно, что она немного оробела и некоторое время сидела с Тяпкой на руках. Но быстро осознав глупость страхов, решила заняться чем-либо полезным. И первое, что она сделала - проверила сохранность своих денег. Скрученная в пакете пачка денег по прежнему лежала засунутой в дальний угол её половины плательного шкафа. Девочка прекрасно чувствовала, что ни Таня, ни Егор Иванович ни за что не полезут в её ящик. И даже если это бы случилось, то Майя сразу бы почувствовала, поняла по лицами, или по глазам. Как понимала она, что Егор Иванович знает об этих деньгах. Знает, но никогда не скажет. Почему? Майя ответить на этот вопрос не могла. Но знала совершенно точно.
Она сидела в тишине и смотрела на медленно падающий сквозь сумерки снег. Темнота неспешно заполнявшая улицу, заполняла и комнату. Для девочки она стирала границу между “там” и “здесь”. Майя сидела в гостиной и грезила, будто она окутана снежной тьмой. Впервые в жизни она не видела в этом ни угрозы, ни страха. Темнота, наполненная пушистым снегом, вытащила из самого дальнего уголка воспоминания детства. Да, да именно такой у мамы был воротник. И назывался смешно - чернобурка. И очень смешно щекотал. Майя закрыла глаза, улыбнулась и явственно ощутила, как её охватил тот самый смешной мамин воротник...
Воспоминания прервал звякнувший в замке ключ. Егор Иванович и Таня вернулись. Взглянув в глаза Тани, Майя невольно поразилась перемене. Глаза ближайшей и единственной подруги светились каким-то нездешним счастьем. Она совершенно невпопад отвечала на вопросы, смотрела мимо собеседницы, совершенно беспричинно улыбалась, порой переходя на смех. Но куда сильнее Майю поразила реакция отца. Он почему-то совершенно спокойно относился к признакам явного психического расстройства дочери. Майя же всё сильнее и сильнее беспокоилась. Это не укрылось от старого полисмена:
- Меня тоже она сперва напугала. Но специалисты сразу сказали, что у очень многих эмоциональных людей первое знакомство с пси-сетью так и проходит.
- С чем? - Майя совершенно растерялась.
- Майка! Это было волшебство! Настоящее! - Таня так громко засмеялась, что Тяпка обеспокоенно вбежал в комнату и удивленно закрутил головой.
- Так! Девочки, уже поздно. Марш мыться и спать! - строгий голос отца подействовал. Таня успокоилась. Но внимательная Майя заметила, что глаза светится не перестали. И улыбка не пропала, лишь спряталась в уголки рта.
