От Анн-Мари исходит запах раскаяния и легкий, свежий аромат цветов. Никто не обнимал Сандрину с таким очевидным желанием защитить ее, окутать теплом – никто после любимой бабушки; Сандрина утыкается в плечо Анн-Мари и плачет. Слезы подступают внезапно, что-то лопается в груди у Сандрины, и она говорит:
– Нет-нет, это я… я должна была… я должна была… я старалась защищать Матиаса, но я… я была, была… мне так стыдно, так жаль…
Каролина присоединяется к ним, облако слез и сочувствия окружает Сандрину, и спустя какое-то время Анн-Мари говорит:
– Пойдем, пойдем же, ты здесь, ты с нами, сейчас это главное, и как хорошо, что я захватила бумажные платочки.
Всхлипывая и сморкаясь, они поднимаются по лестнице.
В квартире Патрис дрожит от волнения, он тоже хочет крепко обнять Сандрину, но боится, что она перепугается, боится сделать ей больно. Он прижимает ее к груди застенчиво и смущенно, однако за этим коротким объятием чувствуется доброта, и Сандрина говорит:
– Спасибо, спасибо. Спасибо вам всем.
– Слушай, я вытащил для тебя раскладушку, – говорит Патрис. – Немного простовато, но завтра мы купим тебе матрас. Мы решили, что хорошая постель тебе очень нужна, с матрасом будет удобно. Я надеюсь, что все наладится, – добавляет он. – Ты сможешь оставаться у нас, сколько захочешь, так и знай, сколько захочешь.
На раскладушке лежит одежда, вещи чистые, аккуратно сложенные. Сверху черные брюки и темно-лиловая блузка. Это вещи Анн-Мари, когда-то Сандрина видела их и похвалила, потому что они соответствовали ее собственным вкусам. И снова у нее перехватывает горло. Для этих людей она никто, все это время она держала расстояние, была с ними вежлива, но не более того. А ведь они в ней нуждались, хотели с ней поговорить, поделиться…
Патрис и Анн-Мари едут в школу за Матиасом. Полицейский отправляется с ними как сопровождающий. Каролина говорит:
– Мы поначалу боялись, что он заберет Матиаса, но он ни разу у школы не появился.
Сандрина спрашивает Лизу:
– Вы каждый день так делаете? И до каких пор так будет?
Вместо ответа Лиза говорит:
– Давайте присядем. – Она снова становится очень серьезной. – Устройство для экстренного вызова у вас? Не хочу вас обманывать, Сандрина, но вы вступаете в период, который снова потребует от вас очень много сил. Этот человек обладает властью над вами, и освободиться от нее непросто. Вот уже несколько недель, как мы следим за его перемещениями. На данный момент он готовится к официальному судебному разбирательству. Он хочет расправиться с Каролиной по закону, сойти за прекрасного отца, использовать Матиаса, лишь бы наказать Каролину и вас. Мы намерены сделать все, чтобы он не забрал ребенка. Я уже предупредила Каролину: очень редко, крайне редко даже самых жестоких, даже уличенных в инцесте, даже осужденных отцов лишают родительских прав. Он атакует Каролину, опираясь на семейное право. Но и мы собираем досье на него, которое намерены передать в уголовный суд. Однако позвольте мне быть откровенной: проблема нашей системы в том, что, даже если есть серьезная угроза для жизни и здоровья, оказать поддержку жертвам домашнего насилия очень трудно. Но у нас есть шанс. Произошло то, что выходит за рамки домашнего насилия. Он хотел убить свою жену. Он думал, что убил ее. И Каролина вспомнила, как это было. И все расскажет в суде. – Лиза растирает пальцами лоб. – Господин Ланглуа нанял адвоката, специалиста по семейному праву, очень дорогого. Это означает, что у него есть на это средства и что он сможет найти того, кто избавит его от предварительного заключения под стражу. Сандрина, послушайте меня. Очень может быть, что до суда он останется на свободе. И поэтому вы должны быть осторожны.
– Осторожна насколько?
– Осторожны во всем, крайне осторожны.
Сандрина сидит на диване рядом с Каролиной, напротив Лизы. Она чувствует тепло кожаной обивки. Чувствует запахи обеих женщин, чувствует легкие нотки табака
В кармане Сандрины вибрирует телефон.
Она решила уйти, уйти насовсем, и с тех пор, как телефон начал вибрировать, она оставляет вызовы без ответа. Другая Сандрина, та, которая вернулась бы, не смогла бы
Лиза спрашивает: «Это он?», хотя и так знает.
