Сандрина опускает голову. С каждым звонком она еще немного отдаляется от возможности вернуться. Не отвечать – это гигантский шаг. И она сделала уже несколько таких шагов. Это не выглядит как пустяк. Наоборот, все очень серьезно, но Сандрина время от времени просит женщин простить ее за мягкотелость и нерешительность, но Лиза и Каролина подбадривают ее. Они обе понимают – и Каролина особенно, в каком состоянии сейчас находится Сандрина, которая неожиданно для нее оказалась у Маркесов. Понимают, с чем ей приходится справляться, как бешено бьется сейчас ее сердце. Понимают, что она сходит с ума, представляя, что может произойти, что произойдет, что могло бы произойти. Понимают, что ее мозг мечется между болезненными воспоминаниями и воспоминаниями о начале любви. Последние пронзают ее, словно удары ножа, и все ставят под сомнение; потом она, конечно же, приходит в себя, но это мучительно – думать о том, что до господина Ланглуа был нежный мужчина, который плачет. Все начинается снова, и так без конца; и она должна решать, должна держаться. Это борьба. И для нее это подвиг.
– Сандрина, ты очень отважная, – говорит Каролина, – все, что ты делаешь, очень тяжело, я знаю.
Она улыбается, и кожа вокруг ее глаз собирается в заботливые и встревоженные складки. Она улыбается, ее черные глаза полны тепла и сочувствия; когда Каролина так смотрит, Сандрина чувствует прилив сил. Поразительно, Каролина внушает ей огромное доверие одним своим видом. Каролина говорит: «Все может получиться, ты сумеешь вырваться», – а ведь эта женщина потерпела поражение, он почти убил ее. Но как бы там ни было, все в первой жене вселяет в Сандрину уверенность, укрепляет; само присутствие Каролины – это мощная опора, а Сандрине сейчас необходима любая поддержка, какую только можно найти.
– Вы должны сохранять все его сообщения, Сандрина. Понимаете? Вам решать, отвечать на них или нет, но сохраняйте все.
– Я не знаю, надо ли отвечать? – сомневается Сандрина.
Полицейская задумывается. Через несколько секунд она говорит:
– Он играет роль несчастного отца. Человека, которого подвергают преследованиям. Думаю, сейчас он начнет изображать обеспокоенность за вашу судьбу. Если вы дадите ему понять, что все кончено, что не надо искать вас, не надо пытаться разузнать, где вы находитесь, то десятки сообщений, которыми он вас забросает, превратятся в манипулирование. Вы понимаете, к чему я веду? После того как вы скажете ему, что вы ушли, все изменится. Но главное – осторожность. Я не могу решать за вас.
– Сандрина, Лиза пытается донести до тебя, что теперь наступает самое опасное время, – поясняет Каролина, – но не говорит этого прямо и откровенно, потому что не хочет, чтобы ты передумала.
Они смотрят друг другу в глаза и вдруг ни с того ни с сего улыбаются.
Лизе не по себе, она старается не вводить Сандрину в заблуждение, не приукрашивать реальность, но это правда: самое страшное впереди. Она прибегает к статистике, говорит: так и есть, момент расставания является самым опасным, – и Сандрина жестом дает понять: не надо, я не хочу знать, не хочу слышать, что бы там ни было. Все кончено. Я ушла.
Она достает из кармана телефон и пишет:
Все кончено.
И пусть не звонит.
Пальцы дрожат, она набирает текст очень медленно, ошибается, автокорректор предлагает
Сандрина нажимает на «отправить» и кладет телефон на журнальный столик. Она надеялась, что станет легче, но чувствует, как ее прошибает пот, потом ей становится холодно, ее трясет, а горло перехватывает. Интересно, думает она, это ощущение ужаса когда-нибудь пройдет? Она помнит, что после того, как она ушла от родителей, была жизнь без дикого страха, без вечной боязни, но ей не удается перенестись мыслями в то время, тело забыло, что значит не чувствовать напряжения. Только что она отправила самое простое сообщение, и однако она на грани обморока, в голове туман.
Лиза говорит:
– Сандрина, вы очень побледнели.
Сандрина, как сквозь скафандр, слышит ее голос.
– Сандрина? Сандрина? Вы здесь, с нами. Это всего лишь эсэмэска. Он не настолько всесилен, как вы думаете.
Откуда ей знать, Лизе? Сандрина качает головой, не понимая, хочет ли она вновь обрести остроту зрения или, напротив, хочет навсегда юркнуть в размытую среду, где ничто и никто не сможет до нее добраться. В первый раз у нее проскальзывает мысль о смерти – может, это лучшая из возможных побед. Может, покончить с собой и лишить его удовольствия собственноручно расправиться с ней? Покончить с собой и навсегда вырваться из его лап?
Кто-то хватает ее, дергает. На ее руке лежат нервные пальцы Каролины.
– Сандрина, я знаю, знаю. Мужайся. Держись.
