– Прости, Зверь. – Дежурная подошла к нему, протянула, расправив, носовой платок, что вынула из рукава. Зверь не отреагировал, поэтому девушка стряхнула крем самостоятельно, но и тогда Пятый не шелохнулся, сидя, как в воду опущенный.
– По всем признакам у него ступор, – озвучило воплощение Ясеня, как всегда прозорливого, даже с ранением. Он пощелкал пальцами здоровой руки перед лицом Консьержа, и вдруг тот схватил его за запястье и пригвоздил к столу.
Стеклянный остервенелый взгляд психопата еще привидится мне во снах – Зверь смотрел, пока не дрогнули его губы и не расплылись в улыбке:
– Кинь кос-сти, гаруспик, – прошелестел брат, не выпуская запястья Ясеня. – Сколько «ку-ку» мне осталось?
Вопреки своему желанию, автор закатил глаза и заговорил – быстро, без запинки, заставляя Дежурную разверзнуть губы в страхе и спрятать лицо в объятиях Облачного Мастера, который, как молнией пораженный, гладил ее между лопаток. Сиамские близнецы оставили Седьмого, и он перестал браниться: еще бы, он узнал, что его только что повысили до Второго уровня.
Зверь начал приплясывать, точно безумец, а я предрек братьям и сестрам своим перемещения по этажам, а затем, сделавшись горьким, как полынь, завершил пророчество такими словами:
– Двое наших погибнут еще до спуска ликвидатора.
– Это Янус-с, – прошипел Зверь, наконец освободив Ясеня; он запрыгнул на стол, потеснив Мару, и заговорил громко, ломаясь пополам, как горбун из Нотр-Дама. – Лебье-Рейепс только что пробрался в кабинет демиурга и
Мы стояли, сраженные наповал, за мгновения до того, как сорваться и броситься на защиту данных планеты Земля. Зверь зашелся нездоровым смехом, закашливаясь; на его лицо ниспадали темные волосы, как у обезумевшего Кроноса, разинувшего пасть над сыновьями. Ясень выступил вперед, увеличиваясь в размерах, чтобы защитить братьев и сестер:
– Кто ты такой? Ты не Зверь. Ты перевертыш.
Хранители прервали грызню и вступили в союз: те, кто поменьше, зашли за широкий ствол и спрятались в пожаре ясеневых листьев, а Облачный Мастер и Темная Мать встали на изготовку, приняв свои истинные облики, чтобы дать перевертышу отпор.
Все произошло быстро: Хранитель Третьего этажа просипел, выпучил глаза, хватаясь за горло, и, слившись со шляпой Нуберу100, пальто и сапогами, расплылся в лужу. Под грозный смех перевертыша, срывающийся на высоких нотах в сдавленный кашель от судорожных вдохов, Облачный Мастер погиб; враг всадил ему кинжал, который ловко успел достать из сапога, а затем, словно к оружию были привязаны нити, притянул обратно. Но в Пролет невозможно пронести оружие – думал ваш покорный слуга на периферии сознания.
– Нет! – закричала Шестая, но ее удержали братья Гильденстерн и Розенкранц. – Не-ет!
– Убийца! Убийца! – заклокотал Хранитель Седьмого этажа. – Глупый перевертыш!
– Нулевой Консьерж, – донеслось со стороны входа, и тут же оттуда прилетел дротик – обычный, для игры в дартс – и попал в лицо врага.
Что началось! Взорвалось дегтярное облако, и вылетела из него орава зверья, черного, как смоль, с окровавленными левыми глазами: волк спрыгнул со стола, нагоняемый кошкой, выползла извилистой рекой гадюка, а вверх взмыл ворон, посыпая присутствующих перьями.
Мара дернула Ясеня и сказала:
«За ним! Уйдет!»
Но подоспевший Великий Программист позволил отродью скрыться: черная стая спрыгнула за пределы комнаты для переговоров, только ее и видели. Хранители приняли человеческий облик, кроме Седьмого, который так и остался водянистым, и близнецов, что успокаивали дыхание под видом привидений.
– Мессир, – Ясень почтенно склонил голову, уперевшись кулаком в пол. Остальные последовали его примеру. – Облачный Мастер погиб. Зверь пропал, а его место занял убийца.
– Нулевой Консьерж, – повторил свои слова демиург. – Бо. Хамелеон.
– Хамелеон? Я думал, это легенда, – спросил Розенкранц из пустоты.
Создатель жестом велел нам подняться: его лик был омрачен думой, но не более, ибо ни беглый Хранитель, ни ликвидатор Агентства Иномирной Недвижимости – никто не был ему помехой.
– Да что ты говоришь, а кто только что принял образ Консьержа Пятого этажа, разворотил мне тут все и свалил в туман? – Демиург достал из нагрудного кармана фляжку, и мы замерли в ожидании, пока он наполнял себя дешевым коньяком. Выдохнув и утерев щетину, владыка сказал: – Я его породил, я его и убью.
– А что с Двуликим, мессир? – задал вопрос Первый, мой дотошный свидетель, и заметил, что глаза, подернутые хмельной пеленой, увлажнились. – Он владеет запретной магией. Позволю себе заметить, что Агентство в край потеряло совесть, раз нанимает уборщиками оголтелых головорезов.
Поняв, что смолвил лишнего, Ясень склонился ближе к ковру:
– Прощения просим. Черт за язык дернул – вы, несмотря на ваше непревзойденное мастерство на поприще