В кожаном кресле, установленном напротив распорядителей, в расслабленной позе расположился юноша в бело-золотой парадной форме выпускника высшей академии Альма-матер. Пиджак со знаками отличия был небрежно накинут на плечи.
– С твоей родословной, мастер, мы рекомендуем тебя в высший эшелон. Взять тех же демиургов – штат до сих пор не укомплектован, – увещевал кадровый визирь, покручивая амулеты на пухлых пальцах.
Кандидат закрыл глаза ладонью и протер лицо, шумно выдохнув. С недоуменной усмешкой произнес:
– Не пойму, к чему вы допрашиваете меня, мэтры. Разве моя кандидатура недостаточно хороша для того, чтобы шалить с иномирными девками, глотать вино и пудрить мозги самодурам-правителям?
Наставник серых кардиналов со стуком опустил ладонь на столешницу. Зазвенело перо в подставке. Распорядитель кадров подпрыгнул и кружевным платком промокнул лоб.
– Отпрыск известных воспитателей, излюбленное и избалованное дитя, на всех приемах с тебя волос не мог упасть без ведома заботливой матери. Они создали тебя на стыке хаоса и порядка, чтобы ты постиг величие их школ и вобрал в себя баланс тьмы и света! – Настоятель-черепаха приподнялся, опершись, и ткнул костлявым мизинцем в лицо мастера. – Обуздай для начала свое отроческое бешенство и тогда возвращайся.
У выпускника затряслись губы. Он поднялся из кресла, зазвенев золотыми цепочками. Судорожно выдохнул, теряя самообладание. И сказал:
– С иссохшими упырями во главе богов, вроде тебя, настоятель, не мудрено, что империи тонут, а иные миры продаются словно блудницы.
Распорядитель кадров издал нечто среднее между бульканьем и кряканьем. Черепаху заколотило от гнева.
– Не горячись, мастер, – попытался успокоить кандидата распорядитель, с опаской поглядывая на коллегу, кожа которого окрасилась в оттенок его серого фрака. – Сходи, опрокинь кружечку чего-нибудь, развейся…
Настоятель закулисников ловко перепрыгнул стол из красного дерева и схватил хама за грудки. Светловолосый мастер ударил его лбом в нос, на воротник попало немного крови, серый кардинал взревел от боли и ярости, держась за разбитый нос, и приложил кандидата о книжный шкаф. Сверху посыпались рукописи, одна из них угодила мастеру по голове.
– Да что с вами в самом деле! – взмолился кадровый визирь.
Божества дрались, срывали украшения с одеяний и разбивали костяшки о скулы. Совсем как существа низшего порядка. Толстяк еле успел отойти, когда кардинал повалил мастера на стол. Он колошматил юношу, приговаривая, что это научит его уму-разуму.
– Ну, как знаете… – посопел кадровик и выбежал в коридор за помощью.
Черепаха отдышался, стер с уголка губ кровь и сел на стол. Юноша потирал сбитые костяшки пальцев, под которыми чернели символы с восьмью стрелами, расходящиеся в противоположные стороны.
– Невиданное дело, у одного юного мастера на руке печать Порядка соседствует с печатью Хаоса, – устало сказал настоятель, посмотрев на его татуировки. – Ты сын своих воспитателей. Недаром даже за пределами Инития существа питают восторг к паре настоятельницы Храма Хаоса и главы Школы Порядка21. Как чудесен их союз, примиривший противоборствующие течения, как излюблен и красив плод этого союза. Когда ты родился, АКАШИ пестрели новостями о появлении Януса, дитя Хаоса и Порядка.
Пальцы, поглаживающие руки, надавили на кожу до белизны. Они затряслись.
– Янус, – окликнул Черепаха. Кандидат поднял лазурные глаза на закулисника. – Поговорим откровенно, мастер. Признаю, что мне жалко отправлять тебя к бездельникам и выпивохам в миры, пропахшие навозом их многоногого транспорта. Когда я был молод, как ты, я возгордился собой – вот сейчас, размышлял, к сандалиям моим падут целые империи, а цари наперебой станут целовать подошвы. – Бог растянул улыбку между впалых щек. – Реальность жестока, юный мастер. Мои руки будут прокляты лэ22 раз за то, что я утопил
Теперь Янус с хрустом сдавил руку с обозначениями Школы и Храма.
– Я не Белый Вейнит, наставник, а
Серый кардинал округлил глаза:
– Кто же называет тебя отбросом? Тобой восхищаются, кланы Альянса Ай-Хе24 в очередь выстраиваются, чтобы отдать тебе в жены своих дев! Кто вымолвил столь неподобающее оскорбление? Тэ25 проклятий на его плешивую голову!
Под градом ругательств в адрес некоего обидчика Янус прекратил давить на кисть, и белое пятно на коже покраснело. Он поджал губы, шагнул к распорядителю и с нажимом посмотрел ему в глаза:
– Я прошу тебя дать мне эту работу, мэтр. Меня не берут ни уборщиком, ни мойщиком посуды. Подмастерье к травникам – отказ, – он загибал кровавые пальцы, – магом милосердия – нет…
– В маги милосердия берут только дев, – поправил Черепаха и подвис на некоторое время, потирая подбородок. Янус не сходил с места, напирая. – Я… услышал тебя, мастер. Тайная канцелярия набирает добровольцев на новую позицию соглядатая.
– Я согласен! – кандидат оживился лицом.