Вторичка полностью

– Иголочка… – Ян оправил мой воротник, провел пальцем вдоль шва кардигана, заставляя вцепиться взглядом в его руку, которая неожиданно взлетела к моему подбородку и подняла лицо, заставив заглянуть в шальные глаза. – Умоляю, не забивай головушку заморочками моего работодателя. Давай лучше верну тебе орден.

«Слово в слово!»

Он расстегнул булавку испанского сувенира и, поддев ткань кофты, слегка уколол грудь. Я взволновалась, как воздушный шарик, наткнувшийся на острие. Ян погладил место укола, шепнув с улыбкой «прости». У сердца оторвался трос, и оно сорвалось в шахту. Меня раздражало трусливое тело, размахивающее белым флагом под натиском вражеских рук.

«Забыла. Забыла, что хотела спросить», – взмолилась я.

– Ничем не могу помочь, – усмехнулся Чернобог. – Женщинам труднее устоять. Мне же Янус внушал, как я вот-вот покорю силой и уверенностью будущую спутницу жизни. Я не велся.

«Спутницу жизни?.. Точно! Вспомнила!»

– Ян, ответь, солнышко… – зеркально отразила жест сладкоречивого бога, погладив нагрудный карман его джинсовки. – У тебя кто-нибудь был до меня?

Чернобог откашлялся в кулак. Я бы и не поняла, чем вызвала неуместную реакцию, пока он не пояснил:

– Двусмысленно прозвучало. Мне нравится людская речь.

Я прикусила язык. Как неловко. Пауза затянулась. Ян посмотрел на меня по-другому, как при первой встрече. «Ничего особенного. Макет как макет». Лицо его было спокойно, а улыбка – легкий отпечаток, будто оставленный светом торшера и тенью храмовых сводов.

В сложившейся картине проглядывалась некоторая ирония. Божество под аркой недостроенного собора из песка, сто пятьдесят метров над уровнем моря, и безотцовщина, якшающаяся с «братками» за квадратные метры алкопритона, сто пятьдесят сантиметров над уровнем скрипучих половиц. Мы из разных миров. Щебечем, как весенние пташки, пока моя песенка не оборвется в пасти лиса. Закончусь строкой в рапорте, пока мой двуликий друг будет сажать звезды на ликвидаторские погоны.

Ворон кашлянул в кулак, и я затараторила:

– Я про консультантов из иных миров. Ну, э-э, ты говорил, что Земля – не первый проект.

К облегчению нас обоих, на еле приоткрывшееся лицо собеседника упало рыцарское забрало – вернулся лисий оскал, обманывающий ворóн с сыром и дикобразов с баулами. Не важно, кто мы, откуда, покуда мы – винтики в карусели, проносящейся перед равнодушными лазурными глазами.

– Был один, – ответил Ян. – А к чему вопрос?

– Спроси его, – внезапно заговорил Чернобог, – какая судьба его постигла.

Я почувствовала, что нахожусь в историческом моменте. Быть может, от ответа на вопрос Ворона зависит судьба самого Двуликого Януса, который обречен на сценарий изящной мести от пострадавшего экс-консультанта.

– И чем все закончилось? – спросила я. – Какая судьба ждала его в конце? Я за себя немного переживаю, потому интересуюсь.

Ян пронзил меня северным ветром арктических глаз, за сменой палитры которых я не поспевала, и без промедления отчеканил:

– Погиб на Третьем плане.

– Ложь! – воскликнул Ворон, и я вздрогнула, испугавшись эмоций отстраненного, как мне казалось, чудака-военного.

Он повалил торшер – разбилась лампочка, и комната погрузилась во мрак. Уронил комод – с грохотом вылетели ящики, зазвенели и рассыпались осколками бутылки – спальня превратилась в оркестровую яму. Я не могла противиться рефлексам, поэтому прикрывала глаза и незаметно дергалась. Ян настороженно спросил:

– Что с тобой?

Чернобог, несчастный, бесшумно зарыдал и, колотя себя по взлохмаченной голове, упал на пол, пошатнув сервант. У меня сдавило за грудиной. Я вновь вспомнила Аню, одноклассницу-отличницу, которая надрывно плакала в кабинке школьного туалета, пока я мыла тряпку неподалеку. Она стучала по стенкам и кричала, что ненавидит упырей-одноклассников, а я закрутила вентили, спрятав голову в песок, и сбежала. После кто-то рассказывал, что Аня перевелась в другую школу, кто-то – что покончила с собой. А я не делала ничего плохого, просто мыла тряпку.

В испанском соборе, законсервированном в подмосковной халупе, я старалась игнорировать сгорбленную фигуру одноглазого бога, от которого только что безразлично отвернулся бывший лучший друг. Иуда.

– Я замерзла, – отозвалась я. – Хочу вернуться в Москву. Перенеси нас в гостиницу, пожалуйста.

– Твоя мысль – да богу в уши! – Ян повеселел и изобразил пантомиму, но я не нашла в себе сил улыбнуться. Он повел меня к двери по незримым коридорам башни Искупительного храма. – Поужинаем как следует, а то паэлья надоела…

– Посмотри в зеркало перед уходом… – проскулил Чернобог, и у меня закололо в глазах от его слабого голоса. – Чтобы ничего не забыть… Это примета. Проклятье…

Я метнула сочувственный взор на Кощея, сломленного, по-видимому, экс-напарником, моим хладнокровным ликвидатором; впрочем, вовсе не моим и не нашим, а подданным кровожадной системы далеких миров, в которые мне предстояло отправиться.

* * *