Вторичка полностью

Заметив мой гнев, убийца рухнула на колени и уронила лицо в солому:

– Я не ведаю, что творю! Это Темная Мать, Хранительница Второго плана! Мать завладевает мной по ночам, а я просыпаюсь с утра в грязи и крови! Обычно она не может покинуть границы деревни, но, – голос ее дрогнул. – Я пошла вчера на… на охоту… и… – слова оборвались чередой всхлипов. – Мы голодаем, как люди, и мне приходится добывать еду для деревни, полной стариков! До апокалипсиса у меня был разряд по стрельбе из лу… лука…

– Что значит «не может покинуть деревню»? – с нажимом спросила я.

– Она приходит в полночь, играет с макетами, и с рассветом я возвращаюсь в тело. Мать выпускает только одну проклятую стрелу раз в три ночи! И только в пределах деревни, – кукла разразилась рыданиями. – Как назло, я не успела выпустить последнюю стрелу, как назло, выбралась ближе к полуночи на дорогу… И как назло, вы пришли именно в это время. Вот поэтому, кто-то из вас дожидался бы участи в деревне.

Ледяная лавина ясности накрыла меня с головой, и онемевшими губами я переспросила:

– Ты… Почему ты сказала «Хранительница Второго плана»? Мы ведь… на Четвертом.

– Ой, все запутано! – нервно хихикнула девка. – Мы на Четвертом, а Мать изначально владеет Вторым.

«Хранители обладают оружием демиурга…»

«Хранители способны ранить бога. Первая тройка – убить…»

– Хозяйка, дайте я скажу, – влезла Беатриче и жалобно посмотрела на меня, покрытую предобморочной побелкой. – Время от времени Мать устраивает ночную забаву: она выбирает макет, неважно – ребенок или старик, девушка или мужик – и загоняет, как кролика, по деревне. Макет можно убить только проклятым оружием, поэтому силенок у нее хватило на один выстрел.

Внутри меня взорвался мини-реактор. Атомным грибом вытянуло последнюю надежду. Я вспомнила, как Ян вначале говорил мне, что первым делом под ударом консультанты, потому что без спутника ликвидатор как без рук. При желании, консультант найдет способ выключить этажи. Все складывалось в трагичную картину: Темная Мать хотела выстрелить в меня, а уже потом порешить его, но все обернулось по-другому. Как бы я ни силилась забыть эти звуки разрубаемых тканей, треск древка и хруст мартовского снега под неуверенными, как у ребенка, шагами – не могла. Ян спас меня, чтобы подколоть в очередной абсурдной шуточке? Например, «Иголочка, а как тебе такой вызов? Последняя в жизни игра на сплочение. Я тебя осалил – и теперь тебе водить…»

– Иди отсюда, Беатриче! Иди, приготовь обед, – махнула на слугу рыжая. Та поклонилась и, искоса глянув на меня, выбежала прочь. – Мы выслеживали дичь той ночью. Охота шла дурно, но без провизии я вернуться в деревню не имела права. Забыла в пылу про время… Я растратила все стрелы, но, когда осталась последняя… Я о многом прошу, знаю, но… П-прости меня… Прости!

Рыжая зарыдала пуще прежнего, а мою грудь насквозь пронзила стрела воспоминания о вчерашнем. Его глаза… В них уже не плясали черти, ради которых я тянула лямку все три этажа. Остывшие, затянутые серостью радужки; не могла никак припомнить, какого цвета они были. Как средиземноморский прибой? Как небо из лазурной патоки?

– Ах, ты охотилась… – Я подошла к ней, схватила за густые волосы, подняла ее заплаканное лицо и заставила поднять на меня глаза. – Ты понимаешь, что завалила бога? Бога, а не оленя! Ян был единственным, кто мог разрулить бардак планетарного масштаба. А теперь его нет. Из-за тебя.

– Но я же говорю, мной Мать руководит…

– Да плевать я хотела кто – хоть Кали Разрушительница! – мой голос сорвался до неузнаваемости. – Ты знаешь, когда она приходит, но мало того, что не спрятала себя, так еще и сунула ей в руки оружие! Бестолочь!

Я всегда так невозмутима, сохраняю лицо и самообладание, когда внутри разгорается пожар. А сегодня я оголенный нерв. Демонстрирую слабость и примитивный гнев. Каюсь, мечтала найти человека, который разобьет стеклянную клетку с ноги и освободит меня. Искала того, перед кем не буду стесняться своих слабостей… Удачный момент признать: за что боролась – на то и напоролась.

Я ослабила хватку и отпустила лучницу.

– Уходи, – сказала я бесцветно.

Девушка неуверенно поднялась, приглаживая растрепанные волосы. Она отходила назад, не прекращая хныкать, а перед выходом робко обратилась ко мне:

– Ты спутница чистильщика и, как оправишься, мы бы…

Подобрав миску с кашей, я броском разбила ее о дверь – та разлетелась на осколки. Рыжая вскрикнула, закрывшись руками.

– Вали. К. Чертям. Собачьим, – процедила я.

Девчонку сдуло ветром. Я почувствовала, что значок футбольного клуба вновь закручивает меня к испанскому собору, но, щелкнув по магическому предмету, разуверилась в иллюзии. Кружилась, видать, голова от вчерашнего удара. На ум лезли дрянные мысли; меня скрутило в тугой канат от воспоминаний об Испании и стреле, чертовой стреле Создателя, росчерком разбившей наш тандем.