Вторичка полностью

Сконфузившись, пристегнула ремни, послушавшись зеленого значка на табло, и полностью доверилась мастеру арочных «перелетов». Паршивец, он же еще на Выставке рвался в кресло пилота! Божественное везение граничило с мошенничеством.

Когда Ян вскрыл кабину и обнаружилось, что пилоты стали макетами, надежда на спасение подтаяла. Но бог, приложив к губам палец, пообещал накинуть немного запрещенных техник. Я знала, что им напарника обучил репетитор-наставник, но состроила настолько изумленное личико, словно и не ведала, о какой такой запрещенной магии речь. По мне плакал драмкружок Дианы.

Джа-и сумел прорваться через многочисленные маски и вселить в Яна уверенность в собственных силах. Ясно как день: способности Хаоса и Порядка – побочное желание, навеянное жестокосердными Нокс и Дайесом. Я была благодарна Чернобогу просто за то, что видела это собственными глазами. Разговор не сумел бы впитать в себя столько чувств, что передавались мне.

Диана притихла и смотрела через иллюминатор. Я выглянула в овальное окошко: летное поле, умытое в позолоченном закате. Мир, утопавший за пределами взлетной полосы, ограниченной посадочными огнями, переставал существовать. Зажужжали двигатели. Железную птицу тряхнуло; меня, Ди и искусственных пассажиров вжало в спинки кресел. Я вцепилась в подлокотники – судно начало движение, степенно разгоняясь до скорости гоночного карта. Мы с макетом наблюдали, как Третий этаж, исчезавший на глазах, проносился каруселью опознавательных фонарей и осколков воздушных кораблей. Шасси подпрыгивали и дребезжали. В одночасье самолет взмыл в воздушное пространство и начал ступенчатый подъем.

Когда облака заволокли иллюминаторы, а самолет, поднимаясь, наконец вышел на плато, я спросила у Дианы, которая показалась мне захворавшей:

– Устала?

– Немного, – улыбнулась девушка. – А что, соскучилась по моей энергетике? Да, такая вот я батареечка!

Сигнал и значок на панели оповестили, что можно расстегнуть ремни. Раздалось два щелчка пряжек на весь салон. Еще одно звуковое оповещение – и по борту разнесся приторный голосок:

– Бортпроводница Иголочка, а подойдите-ка в кабину экипажа.

Я скрыла лицо ладонями и повращала головой. Ди аж проснулась: присвистнула и начала пихать меня локтем в бок, будто увидела эротическое кино. Попытавшись избежать стыда, я засобиралась туда, куда позвали, но макет не отпустила меня. Она достала из сумочки косметичку, набранную все в том же магазине беспошлинной торговли, и шепнула, прикрыв пухлые губы:

– Киса, ты не пойдешь в таком виде! Ты же стюардесса, а они – безупречны, как модели! Ты видела клип Бритни?

* * *

Перед тем, как постучаться в дверь кабины, я одернула приталенное платье морковного цвета с глубоким вырезом, добытое Дианой, центрировала пряжку тонкого черного пояса. На груди переливался крылатый значок авиации, а шею стягивал белый платок. Я набралась мужества, унимая волевым усилием дрожь в коленках, и три раза стукнула в перегородку. Она моментально открылась. За четырехстворчатыми окнами – ночь, потухшая «вторичка», стекла погружены в малиновое молоко облаков. Пульт управления воздушным судном подсвечивался мириадой световых индикаторов; навигационные дисплеи и датчики, радары, приборы и радио – словно составляли часть звездного полотна инопланетных захватчиков. В левом кресле, на месте первого пилота, сидел Ян, рука которого застыла в виде «пистолета-ключа» с тех пор, как он открыл мне дверь.

Напарник обернулся, и по моему телу пролетел каскад импульсов: мы, не сговариваясь, сыграли в одну ролевую игру. В черном кителе, галстуке, застегнутый на все пуговицы; на манжетах – четыре золотые полосы – столько же на погонах. Знаки и пуговицы – того же цвета.

– Вызывал? – спросила я, пьянея без видимой причины.

Недаром Ди корпела над макияжем: накрасила губы алым, вызывающим, под цвет формы, зачесала длинные волосы в пучок, акцентировала глаза. Кто из нас теперь кукла – я смотрелась, как типичная Барби. Но Ян сказал:

– Выглядишь безупречно.

Он сказал:

– Присядешь?

А когда я заметила, что на месте второго пилота лежала пачка документов, перевела взгляд на колени, обтянутые форменными брюками. Терять мне было нечего – пробралась к креслу командира и присела к нему на руки.

«Круто, обольстительница, а дальше что делать собралась?!» – наказала я себя и подобрала ноги.

– Неожиданный выбор, – произнес Ян и прошелся невесомым взмахом по поясу моего платья. – Штурман метит в кресло первого пилота?

Я смотрела на огоньки приборов и лобовые стекла, но отчетливо видела в отражении его идеально неидеальные зачесанные назад волосы, крылатый значок авиации, вздымающийся с дыханием; силуэт, очерченный строго, но со вкусом. Подлецу все к лицу. Мне представлялось, как на взлете его расписные руки натягивали штурвал, чтобы нос судна поднялся. Я сомкнула колени. Половое созревание давно случилось, а я все еще заводилась с каких-то сопливых фантазий, точно недомерок.