Я убрала руку от ее покрытого испариной лба, скользнула под завязки сорочки, прикоснулась к шее – горячая. Со вздохом оправила ватное одеяло и накрыла им Ди – она положила голову на подушку. На белом постельном белье макет походила на героиню кельтского эпоса, словно шотландская принцесса. Сидевшая на краю ее кровати, я бросила взгляд на напарника и, скрывая беспокойство, сказала:
– У нее жар.
Припав плечом к дверному косяку, Ян сложил на груди руки. В его глазах, смещенных по палитре чуть ближе к Порядку, я прочитала, что он разделял мою озабоченность.
– Разговор есть, Иголочка. Выйдем, – бог кивнул в сторону гостиной.
– Я буду через пять минут.
Коллега нарочито бодро пожелал макету поскорее «закрывать больничный лист» и скрылся в коридоре.
В комнате, которая принадлежала типичному девочке-подростку, я ощущала себя как подружка в гостях. В углу бело-розовой спальни находился туалетный столик, окаймленный лампочками, а на нем – горы косметики. Шкаф был распахнут, на дверце – платьице из пайеток, внизу – ботильоны вразвалку. На прикроватной тумбе стояло фото в рамке: Ди в обнимку с моложавой женщиной и интеллигентным мужчиной в очках в роговой оправе улыбается в холле какого-то творческого центра, держа в руках награду. На противоположной стене висела эта грамота, а еще множество других: полочка ломилась от статуэток в форме масок комедии и трагедии, музыкальных нот и микрофонов. На одной из наград я заметила знакомый номер образовательного учреждения. Подняв брови, посмотрела на девушку:
– Мы из одной школы…
– Мы переехали в Москву аккурат под армагеддец, и да, я из «сельского драмкружка». – Диана оперлась на локоть, чтобы разглядеть надпись. – Награду раньше получила. Наш драмкружок ставил у вас «Вишневый сад». Странно, что мы не пересеклись во время учебы, скажи?
– Я была одиночкой, – ответила я, порозовев.
Чтобы отвлечься от стыда за сцену, что я устроила друзьям в терминале, разгладила розовый ситец балдахина и запустила пальцы ног в искусственный ворс, стилизованный под шкуру полярного медведя. Взяв Диану за руку, накрыла ее ладонь своей и спросила:
– Хочешь, я сварю тебе бульон?
– Нет, спасибо, – макет покачала головкой. – Ты можешь поставить фильм?
– Конечно.
Я подошла к телевизору и раздвинула нижние ящики стеллажа с коллекцией видеокассет. Спросила:
– Какой ты хочешь посмотреть?
– Дай-ка подумать… – Ди примолкла. – «Поймай меня, если сможешь».
Я прошлась по корешкам плотного ряда и добралась до нужного. Вытащила кассету из картонной упаковки, включила телевизор и вставила ее в видак. Вторым пультом отмотала пленку до начала фильма на шестнадцатеричной скорости. Пока кино крутилось, на экране под решеткой помех мелькали лица знаменитых актеров, включая Ди Каприо.
– Хороший выбор, – усмехнулась я. – Сексуальные актеры исцеляют.
Ди вполсилы посмеялась и прикоснулась к медальону, в котором хранилась ее цель – совместная карьера с голливудским селебрити. Наивная, инфантильная и безгрешная мечта пятнадцатилетней девчонки. Я присела в ногах, откинув краешек одеяла.
– Если честно, это мой любимый фильм. Он вышел уже в постапокалипсис, – хихикнула Диана. – Вчера, когда мы летели на самолете и Янчик позвал тебя в кабину, я вспомнила, что, помимо «Терминала», Спилберг снял еще одно классное кино. С Лео!
– Ты эрудированная киноманка. – Я поставила на «стоп», когда повисла начальная заставка. – Еще и средневековую поэму знала почти наизусть, раз Консьерж использовала цитаты как речевой модуль. Ну, сквозь тернии к звездам – тихой сапой и до Леонардо Ди Каприо дойдешь. И обгонишь.
«Что это со мной? Командообразование что ли… – Вспомнила о нашем с божеством «сплочении» и растерла щеки. – Я просто человек, а Ди… Она такая
– О-оу, – хрипло посмеялась девушка. Ее голос зазвучал бодрее. – Слушайте, а давайте после Второго этажа соберемся втроем, пожарим попкорн и устроим домашний киносеанс! Вам понравится «Поймай меня, если сможешь»! Я люблю пересматривать любимое с друзьями.
– Забились, – с улыбкой пожала плечами я.
– Фрэнк Абигнейл… – Диана села на пятки, обняв меня со спины: я увидела нас в отражении экрана телевизора. Макет обвела рукой комнату, погружая слушательницу в декорации, – гениальный аферист двадцатого века! И страстный соблазнитель женщин. Первые делишки начал проворачивать подростком, разводя богатых родаков, за что влетел в католическую школу – эх, никаких больше женщин! Там, в свои шестнадцать, Фрэнк провернул дельце – притворился преподом, за что вылетел как пробка. Как не вовремя: предки решили разбежаться…
Я слушала с улыбкой, силясь не отождествлять афериста с одним моим хорошим знакомым – но мысли, подобно мухам ЦеЦе, кружились роем вокруг его лица.
– Но наш герой не робкого десятка, – продолжила Ди, пожимая мои плечи. – Фрэнк сбегает из дома! Нужна работа. Как ты думаешь, – киноманка с мутным блеском в глазах подставила к моей физиономии свою, – Вер, как думаешь, кем пойдет работать несовершеннолетний мальчишка?