Вторичка полностью

Ян шмыгнул носом, покрутился на каблуке ботинка, странновато почесал в затылке, прикрыто озираясь. Одноклассник привлек мое внимание и мимикой указал на пост охраны. Ключи от подвала могли храниться на вахте, но я перекрестила руки и покачала головой: указав на мужичка в черной форме, скрытого от меня колонной, перевела палец на нас и перерезала шею поперек. Придумав новый план, одними губами артикулировала «и-д-е-я», Ян кивнул, и мы отправились ждать начала следующего урока.

Перед кабинетом двести девять я отстала от напарника – пройти мимо класса географии, где работала моя мама, не смогла. На Этаже стоял май две тысячи первого, а, значит, до конца света считанные дни. Следовательно, папа с мамой счастливы вместе, а их дочь – обычная школьница. Я приоткрыла дверь и в проеме увидела спину мамы: она стирала с доски иллюстрации медиан и широт.

– Беляева! – голос соседа по парте, Гриши Любимова. – А че стоишь тут, трешься?

Я подскочила, захлопнула дверь, чтобы не попасться маме на глаза, и резко обернулась:

– Ты куда-то шел? – сложила руки на груди. В конце концов, я была еще большей стервой в свои пятнадцать, чем Ян – максималистом. – Вот и шуруй.

Ко мне плыло рыло конопатого мальчишки. Он улыбнулся, щурясь от мнимого превосходства.

– Ты это, – одноклассник нервно пошмыгал, – кукла ваще. Не прыщавая уродина.

– Мозги врубай, прежде чем говорить гадости. Люди бывают ранимыми, могут запомнить на года вперед. Что-то еще?

О, узнавала этот взгляд. Хочет пригласить на свидание. Начал ногой шоркать, покашливать, глазеть по сторонам. Я помнила, что нравилась мальчикам, а так называемые альфа-самцы и самки были заняты травлей Ани, поэтому дни проходили уныло, но спокойно. Тем не менее, не знаю почему, но школа сохранилась в памяти как социальный институт, ломающий личности. Взять, к примеру, Гришу. Любимов был неуравновешенным – футболист, фанат, любитель уличных потасовок, притом совершенно не разбиравшийся в амурных делах. Он спросил:

– Пойдем на свиданку?

«Как доктор прописал», – хмуро подумала я и ответила:

– Не испытываю ни малейшего желания.

– Че ты ломаешься? – Гриша продолжал напирать, угрожающе сокращая наше расстояние.

– Ломаются носы о коленку, о чем ты не понаслышке знаешь, – адреналин ударил в кровь, и я не слишком отдавала себе отчет в действиях, – а я говорю «нет».

– Беляева, ты че о себе возомни… – Задира не успел договорить, как я услышала знакомый голос позади, который принадлежал моему неугомонному напарнику:

– Шаг назад, образина.

Я, будто в замедленной съемке, обернулась на него и, не успев ничего сообразить, ощутила, как меня дернули за руку – быстро и требовательно закрыв перед агрессором. В нерешительности хватая Яна за рукав, я попыталась утихомирить его гнев.

– Продолжай, – ядовито сказал Ян, и тон мне его не понравился. – Позови нас на свидание. Я тоже хочу, – угрожающе завис над Гришей, – рискни, дружок.

Ситуация накалилась, и воздух заискрился между двумя парнями, о чем многие девушки наверняка мечтали, но не я, ибо мне было жалко даже макет Гриши. Я зажмурилась, физически ощущая безысходность. Однако Любимов почуял превосходство противника и, стиснув зубы, процедил:

– Тебе это с рук не сойдет. Ты на фиговом счету! Пропалю, что ты куришь за гаражами, тогда быренько пасть прикроешь.

Развернувшись, он отступил и побежал клеветать Бычку.

– Иголка-иголочка, тебя можно хоть на секунду оставить? – Ян насмешливо глянул на меня, заглаживая волосы назад. – Так мы ничего не решим.

Я лишь судорожно вздохнула и потерла переносицу:

– Опять к директору.

В ожидании напарника я заглянула в кабинет географии, куда не сразу смогла попасть. В солнечных лучах ярко полыхала рыжая копна Дианы, и она заливисто смеялась, смотря на маму. Они о чем-то болтали, и я прервала их: обе синхронно обернулись на меня.

– Привет, мам, – мои губы дрогнули в улыбке. На душе поскребли кошки.

– О, Верунчик, заходи, попей чайку с нами. – Мама засуетилась у чайника.

У меня закололо в глазах. Вот она – мама, моя мама, с которой я не научилась ладить, как с отцом, но которая оставалась для меня примером для подражания. До самого судного дня мама не изменяла своим принципам, твердо стояла на ногах, была самой собранной из нас, пока у нас с отцом гулял ветер в голове; держала в уме все эти взрослые заботы вроде счетов, семейной бухгалтерии и записей к врачам… Мама была фундаментом нашей семьи, клеем, который не давал нам распасться и разбежаться на все четыре стороны. Апокалипсис забрал ее жизнь и подменил дурной копией, но, глядя на треморные руки, которыми утомленная учительница мешала сахар в кружке с медвежонком, едва сдерживалась, чтобы не стиснуть в объятиях куклу с ее лицом.

Сморгнув влагу, я натянула слабую улыбку и протянула руку Ди:

– Я Вера.

Рыжая девочка одарила меня озорным взглядом и вложила в мою руку теплую ладошку, уверенно пожав:

– Я Диана, но друзья зовут меня Ди.

Хоть разница между нами была не столь велика, девочка казалась мне маленькой и беззащитной перед ужасом будущего.