– Мы с Дианочкой иногда болтаем на переменках… – Мама немного смущенно подала мне чашку чая. – Она любит географию. Оно и понятно, с такими родителями…
– Мам… – Я многое хотела спросить у нее, но слова застряли в горле. Прогремел звонок и оборвал.
– Ой, опоздаю ведь! – Ди подскочила, но заколебалась у выхода. – Если хочешь, приходи в актовый зал после уроков, я репетирую роль Офелии. Там, правда, устанавливают декорации, может, будет не слишком удобно… – На веснушчатом лице отразилось замешательство, и она в нерешительности опустила взгляд.
– Нет-нет, я приду! – Я ликовала от того, как все удачно складывалось, ведь если ставят декорации – в зале будет завхоз! А у нее наверняка есть ключи от подвала.
Мама взялась заполнять журнал. Я услышала тиканье ее наручных часов – настолько концентрировалась тишина после ухода Ди. Приоткрыв рот, тут же захлопнула его и отхлебнула чаю, но отдернула обожженные губы. Она всегда заваривала кипяток, как и себе, хотя я пила разбавленный. Всего в голове, даже такой просторной, как мамина, не уместишь.
– Тебе нравится этот мальчик? – спросила мама, не отрывая взгляда от списка учеников.
Мысли унесли так далеко, что до меня не сразу дошел смысл вопроса. Ее кроткий взгляд на миг пробежался по мне и опустился в журнал. Я отставила горячую кружку и присела на первую парту. Мама не любила, когда сидели на столах, но мои действия она никак не прокомментировала.
– Гриша, что ли? – растерялась я. – Ни за что!
– Говоришь о Любимове, а думаешь о Яне, – улыбнулась учительница. – Не осуждаю. Влюбляться можно в умных, талантливых, красивых. А выходить замуж за Любимовых. Ты уже взрослая, – она оторвалась от журнала и нервно покрутила обручальное кольцо, – и должна все понимать.
Мамина душа – потемки. Впрочем, в определенном возрасте я поняла, что папа смотрел на маму, как на небожительницу. Как я – на Яна сейчас. Высокая, стройная, бойкая сердцеедка, способная свести с ума любого мужчину. А рядом Евгений Беляев – тощая тень отца Гамлета, творческая натура – и нестабильный заработок. Родня шепталась, что шубку следует выбирать по сезону, намекая на то, что у мамы еще кто-то был.
– Папа – Любимов? – спросила я.
Мама покачала головой, кивнула кратко с блуждающей улыбкой и больше ни о чем не спрашивала. Вот так всегда – миллион тайн, покрытое мраком прошлое, внутренние демоны. В этом и была вся моя мама: даже ее макет отличился находчивостью! Пихнула дочь к бандитам – и поминай как звали.
Вздернув брови и поджав губы, я зашевелилась, и мама поддержала мою неловкость, сказав:
– Увидимся дома. Беги на урок.
Я топталась у входа в актовый зал, дожидаясь грозы-всей-шпаны. Он шел вразвалочку, сунув руки в карманы, и ухмылка так и цвела на его лице.
– Обошелся малой кровью? – скептически сложив руки на груди, спросила я.
– А ты хотела бы, чтобы большей? – Гипнотизирующая лазурь подернулась синевой и опасно сблизилась с моим лицом. – Родаки мои несколько заняты полировкой своего эго, так что их не вызовут.
«Подростком он куда более откровенный, – зацепилась я. – С нашим директором кто угодно наглотается хаоса и свихнется. Даже бога чаша сия не минула».
– В общем, – от близости его лица, которое уже взрослое я целовала на высоте двухсот метров над землей, запнулась, – завхоз… У него ключи. Будет в актовом зале, где репетирует Ди.
– О’кей, я беру это на себя, – он наконец отодвинулся от меня, – а отвлекать будешь ты.
Я согласно кивнула – и мы вошли в зал. Перед нами предстало просторное помещение, в больших окнах которого разливалось закатное солнце. Стулья были убраны по краям стен, а в центре творилась настоящая суматоха. Полноватая женщина чуть старше сорока, Наталья Геннадьевна, металась из одного угла в другой, раздавая рабочим указания по декорациям. Я сразу приметила ключи, которые торчали из кармана ее юбки. Мы переглянулись с Яном, и он хитро улыбнулся. Я двинулась вперед и приметила сцену, на которой стояла Ди и читала реплики героини:
– …Дарили, принц, вы знаете прекрасно. С придачей слов, которых нежный смысл удваивал значение подарков. Назад возьмите ставший лишним дар. 80
Жестом я подозвала ее. Она едва заметно кивнула и мигом подскочила:
– Ты о чем-то хотела поговорить? – Девочка открыто, даже несколько фанатично, глядела на старшеклассницу, снизошедшую до нее.
– Есть дело к тебе. Неординарное. Ты не могла бы отвлечь Наталью Геннадьевну? Мне очень нужны ключи от подвала, и Ян, – кивком указала на напарника, – пытается как раз их выкр… одолжить ненадолго.
Диана похлопала пышными ресницами, глянула на моего одноклассника и вновь на меня. Вспыхнула румянцем и с зубастой улыбкой покивала:
– В подвале – это та-а-ак
Надо ли сказать, что я улетела в долгое странствие смущения? Диана! Она всегда была такой – Купидон, ни прибавить, ни убавить.
– С-спасибо, – глухо отозвалась я. Направилась к спуску со сцены, обернулась, менторски выставив указательный палец, и погрозила: – Тебе о таких вещах еще рано думать.