Вторичка полностью

– Почему? Я уже это делала с ребятами, – округлила глаза школьница. – И на сцене отыгрывала!

Мои брови медленно поползли вверх, а челюсть откинулась, но Диана спасла меня от разочарования во всем поколении шестиклассников:

– Ну что, нельзя целоваться что ли?

Закатив глаза с улыбкой, я покачала головой и вернулась к Яну, утвердительно кивнув на его вопросительный взгляд. Дело в шляпе. Как искусный воришка, напарник петлял вокруг завхоза. Каждый раз, когда бог подбирался близко, женщина будто чуяла чье-то присутствие и оборачивалась. Диана наблюдала за действом, что разворачивалось в зрительном зале, и всячески переводила внимание на себя, то и дело громко выкрикивая со сцены:

– МИЛОРД!

Завхоз подпрыгивала и, хмуря толстые брови, кудахтала под нос.

– Что разумеет ваша милость? Разве для красоты не лучшая спутница порядочность? – продолжала декламировать Ди, безумными глазами Офелии делая нам знаки.

Когда очередная шалость удавалась, она подмигивала мне и смеялась – маленькому рыжему огоньку было в жилку повеселиться. Наконец, Ян все же смог «позаимствовать» ключи, и мы, крадучись, скрылись за дверьми актового зала. Напоследок я переглянулась с Дианой – еще совсем юная, она подмигнула мне на прощание.

Мы направились в подвал, и по пути я боролась с рассеянностью – слишком много всего произошло за короткий срок. Однако встрепенулась, услышав сладкий, как мед, голос помолодевшего напарника:

– Мы на посадочной полосе, Иголочка. – Синеглазый Ян прокрутил кольцо с ключами и впустил меня, красную, в помещение. Его длинные пальцы обхватили мои плечи, точно когти орла, поймавшего мышь, и дыхание обожгло ухо: – Не робей, а то у меня сердце за тебя болит.

Судорожно выдохнув, я шагнула в полутьму, ощущая руку уже на своей пояснице. Стало чуть спокойнее.

Сделав пару шагов вперед, застыла: перед нами предстало то существо, которое наводило тревогу и отвращение – смешение всего того, что испытывает жертва школьной травли: жвачки на одежде, разбитые яйца, краска на рюкзаке… Оно было единым целым и представляло собой огромное желе, где все эмоции, боль и гнев сплетались в хтоническом единстве.

Я в беспамятстве сделала еще шаг вперед, но Ян удержал меня за руку и прошептал в ухо:

– Не стóит, Вера.

Неожиданное обращение по имени сбило с толку, но причина беспокойства бога не заставила себя долго ждать – среди жвачек, красок и яиц, в самом нутре чудовища, плавали силуэты Ани и многих других жертв травли, о которых только ходили слухи по школе. Меня обуял абсолютный страх, но на лице отразилась пустота – когда стараешься не замечать чужой боли, она никуда не девается, а скапливается во что-то столь же отвратительное, как Консьерж Второго этажа. Так выглядел внутренний мир многочисленных жертв… И никто не сможет предсказать, когда их изувеченные души вернутся в школу с намерением отомстить?

– Подожди меня у выхода, Иголочка, – сказал Ян, заводя меня за спину. – Уродец – Хранитель Седьмого этажа. Задачка элементарная, но зрелище тошнотворное. Тем более, – кинул взор через плечо, – те, кого ты знала когда-то, могут пострадать.

Мой взгляд метнулся в сторону Ани, которая застыла в плотном пузыре с гримасой кошмара на заплаканном лице. Мне хотелось что-то возразить, но вид напарника сигнализировал о том, что моя затея провальна. Да. Раз я не помогла Ане тогда, когда не обладала титулом борца с иномирными консьержами, то мой удел – молча наблюдать, как это делает более совестливый бог.

Я отошла к дверям подвала и обессилено схватилась за холодный бетон стены. Знала, что была ничем не лучше этого Консьержа – видела зло, не говорила о зле, не слышала зла. И сейчас особо остро ощущала укол вины – горько и стыдно понимать, что ты могла прийти на выручку, но лишь накидывала на лицо забрало лицемерного рыцаря. Стоя у выхода, вслушивалась в потусторонний грохот и вой, ощущая биение сердца под горлом, и мне было тошно от себя, от этого спертого воздуха подвала, от умирающей шотландской принцессы на периферии Этажа.

Злилась на себя, на судьбу, на известный всем конец; и только это придало мне сил удержаться на ногах. Памятуя о наказе напарника, я осталась стоять около входа и совсем скоро услышала последний предсмертный стон Консьержа. Прижавшись к холодному камню спиной, не могла взять в голову, что известный консультант Земли, обхитривший Консьержа Первого этажа, смалодушничал перед элементарным врагом; страх скрутил горло и руки. А вдруг Аня пострадает? О, так ведь она уже или переехала в другой город, или…

Накрутившая себя до предела, ощутила на своих дрожащих пальцах горячее прикосновение, за которым последовал голос:

– А теперь отключим Этаж.

С возвращением Яна мое сердце прервало безумный канкан, но лишь на миг: шею обожгло дыханием, и я ощутила тяжесть тела напарника, что протянул руку куда-то за мое плечо и щелкнул кнопками в распределительном щитке. Но бог внезапно побранил «чертову штуку», и у меня на миг перевернулось сердце: мы сгинем, запертые на Этаже?

– Что-то не так, Ян?