Офис был трехэтажный, но казался очень помпезным, благодаря колоннам, натыканным везде, где только смогли. Приняли меня в зале для совещаний. Из мебели там были только большой овальный стол и двадцать четыре стула вокруг него и маленький столик с печатной машинкой и стулом для секретаря-стенографа, сейчас пустовавший. Договор мне присылали на ознакомление. Убедившись, что в нем нет правок, я подписал. От имени компании это сделал один из трех братьев Пуленк по имени Камиль, которому было за шестьдесят, и руки тряслись, на одном экземпляре поставил небольшую кляксу. Испорченный оставили себе, а второй вручили мне вместе с чеком на четыреста тысяч франков и пожеланием сотрудничать и дальше. После чего молодой человек отвез меня на аэродром Ле-Бурже, где я заплатил за стоянку и дозаправку топливом и сразу вылетел во Франкфурт-на-Майне.
Через час и сорок минут, одолев четыреста восемьдесят километров, я приземлился на аэродроме на южной окраине города на правом берегу реки Майн. Там меня не ждали, потому что не знали, когда прилечу. Я договорился о дозаправке и нанял такси — коричневый «опель-10/40». У водителя были усы скобкой и сосредоточенное лицо, как у пилота по время посадки самолета. Так и хотелось сказать: «Расслабься, братан! Мы уже катимся по взлетке!».
Приняли меня в двухэтажном особняке. Снаружи он походил на обычный жилой дом богача, а внутри на типичный офис. Меня встретила у входа дама средних лет и толщины с белыми волосами, спереди зачесанными назад волной и свисающими до плеч по бокам и сзади. По размеру бюста тянула на белокурую бестию. Остальное нуждалось в хорошей корректировке. Хотя у каждого свои бестии. Она проводила меня на второй этаж в кабинет председателя правления синдиката герра Карла Боша.
Бывает так, что глянешь на человека — и в голове вспыхнет какое-то слово или пара, по большей части неприличные. У меня зажглось «Немчура поганая!». Карл Бош был чистокровным пожилым арийцем — крепким, подтянутым, белобрысым, подстриженным коротко, с цепким взглядом через очки в золотой оправе, усами чуть длиннее, чем у Гитлера, плотно сжатыми тонкими губами и раздвоенным подбородком. Несмотря на его штатский костюм и моё знание, что имею дело с доктором химии, причем довольно талантливым, читал его труды, меня не покидало чувство, что имею дело с генералом.
— Добрый день, коллега! — поздоровался он и предложил занять место у короткой ножки Т-образного стола. — В молодости я разрывался между металлургией и химией, сделав выбор в пользу второй, но именно это мне и помогло сконструировать установку по производству синтетического аммиака. Увидев ваши статьи, я подумал, что, наверное, и вы в свое время делали такой же выбор.
— Увы, должен вас разочаровать! — признался я. — Выбирал между химией и геологией, получив университетский диплом по обеим дисциплинам, но защитил докторскую степень по первой, хотя предлагали и по второй. Пошёл по более лёгкому пути: к моменту окончания университета у меня уже были публикации в рецензируемом научном журнале, поэтому защита диссертации стала чистой формальностью.
— Что ж. значит, мы оба не ошиблись, — раздвинув губы в подобие улыбки, произнес он.
Секретарша принесла договора, положила передо мной и подала ручку, которую обмакнула в бронзовую чернильницу в виде дельфина, стоявшего на хвосте с открытым ртом. После того, как я расписался, вернула ручку на место, промокнула подпись пресс-папье с верхней крышкой из черного дерева, перенесла договора председателю правления и повторила манипуляции. После чего один экземпляр и чек на триста тысяч немецких марок положила в папку из темно-коричневой кожи и оставила на столе передо мной, а второй унесла, не промолвив за всё время ни слова. Бесценная женщина: с таким бюстом — и всё время молчит.
Мы обменялись рукопожатиями с Карлом Бошем.
— Буду рад увидеться с вами снова! — пожелал он на прощанье.
На аэродром меня отвезли на его четырехместном кабриолете черного цвета «штайгер-11/55».
Через час с четвертью, одолев триста десять километров, я приземлился на аэродроме Обершляйсхайм неподалеку от Мюнхена. Раньше здесь базировались вояки, а сейчас обслуживает гражданские авиалинии, в том числе самолеты нашей компании. Меня встретил клерк — тридцатисемилетний мужчина, одетый в не новый, но старательно отутюженный костюм. Держался напряженно-заискивающе. Видимо, решил, что я с проверкой.
— Прилетел по личному делу, — успокоил его. — Проследите, чтобы заправили полный бак самолета.
Меня уже поджидало такси — «опель-4/14» зеленого цвета. Почти все автомобили этой модели имеют такой цвет, из-за чего получили прозвище «Лягушка». Мы прокатились в «Баварский муниципальный банк», где я акцептировал чек, полученный от «И. Г. Фарбен». Увидев, кто его выдал и сумму, кассир посмотрел на меня, как на местечковое божество. Таксист, поджидавший у банка, отвез на аэродром. Дал ему пару марок на чай. Остальное получит от нашего отделения.
