— Давайте встретимся в ресторане вашего отеля и поужинаем вместе, вспомним молодость, — предложил он.
— С превеликим удовольствием! — согласился я.
Сидеть на улице было холодно, поэтому все посетители были во внутреннем зале ресторана. Было их мало, как и постояльцев в отеле. Не сезон и, наверное, не та экономическая ситуация. Я занял свободный столик подальше от компании из двенадцати человек, которые праздновали юбилей одного из них, видимо, самого богатого, потому что славословие не прекращалось. Пожилой официант узнал меня, а я его нет. Как догадываюсь, это одно из отличий богатого от бедного. Мне от официанта ничего не надо, поэтому и помнить не обязательно, а ему наоборот.
— Поставьте на лёд бутылку шампанского экстра брют. Жду старого знакомого, с которым не виделись много лет, — заказал я.
Официант стушевался, признался виновато:
— У нас есть только обычный брют. Об экстра я не слышал, спрошу у сомелье.
Видимо, я опередил время, и пока что сухое шампанское не делают без дозажа — добавления виноматериалов и сахара, чтобы компенсировать потерю жидкости при дегоржаже — удалении замороженной пробки из дрожжевого осадка, образующейся при ремюаже, когда бутылку на два-три месяца ставят горлышком вниз под углом сорок пять градусов в специальные пюпитры и каждый день проворачивают, чтобы примеси сводились вниз. В экстра брют добавляют то же вино, а не экспедиционный ликер.
— Хорошо, давайте то, что есть, — милостиво согласился я. — А пока принесите мне безалкогольный аперитив из разных соков.
Артур Антонович Анатра стал еще толще, но при этом, как раньше, подвижен и телом, и умом. Поздоровавшись за руку, он сразу предложил перейти на «ты».
— Мы теперь в одной лодке, и она не наша, и в придачу дырявая! — горько произнес он и приказал официанту, подошедшему с двумя меню: — Бутылку шампанского брют!
— Месье уже заказал, — проинформировал тот.
— Ну, рассказывай, где ты, что, как, чем занимаешься? Вижу, что в отличие от многих наших соотечественников сумел хорошо устроиться, потому что правильно просчитал перспективу, — потребовал он и первым выложил о своих мытарствах: — Я, пусть и с запозданием, последовал твоему совету и в восемнадцатом году, когда Одессу оккупировали австро-венгры, продал им двести аэропланов «Анасал» и перевел деньги через швейцарский банк в французский. В начале девятнадцатого, когда англичане и французы начали покидать Одессу, улетел на своем самолете в Париж. Сначала жил на авеню Шарля Флоке, потом в пригороде Нейи-сюр-Сен, потом уехал в Монако, консулом которого в Одессе был с шестнадцатого года. Скучно там, сбежал в Берлин. Собирался с компаньонами создать авиастроительный завод, но не получилось из-за ограничений, наложенных на Германию. Вернулся во Францию и поселился в Ла-Гарен-Коломб неподалеку от завода компании «Пежо». У меня с ними совместные проекты по разработке авиационных двигателей.
Я рассказал о своем житье-бытье, в том числе о собственной небольшой авиакомпании, умолчав, что владею крупными пакетами в трех химических компаниях и небольшими в электростанции «Шанси» на реке Рона и производителя электротехники «Эшер-Вис и Ко».
Дальше под шампанское и еду начали вспоминать прошлое. Мой собеседник как бы пытался вернуться в Одессу начала двадцатого века, когда он был молод, сказочно богат, полон энергии и проектов. Только вот в жизни обратной дороги нет. У всех остальных нет, кроме меня и, может быть, еще нескольких счастливчиков или неудачников, смотря как посмотреть. Наверное, от осознания этого к концу ужина Артур Анатра загрустил. Я проводил его до такси, пообещал, что позвоню, когда приеду в Париж в следующий раз, но для себя сделал вывод, что лучше не разговаривать о прошлом с теми, у кого раньше всё было намного лучше, а о чём-либо другом им неинтересно.
27
