Ещё час и сорок минут — и я добрался до Женевы. Если бы не самолет, эта поездка растянулась бы дня на три, если не больше. Не зря купил его.
28
Приближались летние каникулы, и я задумался о том, что лучше проводить их на берегу моря. Ближним было Средиземное с городом Канны, в котором есть аэродром. Во вторник я полетел туда на своем новом самолете «НИД-42С». Крейсерская скорость у него была двести девяносто километров в час и равна расстоянию от Женевы до аэродрома рядом с Каннами. Гору Монблан оставил слева, не приближался к ней. Семь лет назад Вальтер Миттельхольцер, совладелец и нынешний директор авиакомпании «Ad Astra Aero», пролетел над этой горой, о чем писали взахлеб все швейцарские газеты. Знали бы они, над какими вершинами летал я!
Через час приземлился на знакомом по будущему аэродроме. Он дальше от Монако, чем расположенный на берегу моря в Ницце, зато на нем спокойнее, не надо ждать разрешение на взлет и посадку и представителей власти не бывает. Сейчас и вовсе пусто, ни самолетов, ни машин не видно. Ангар всего один, и тот закрыт. Здесь намного теплее. Зря не надел летний костюм.
Когда я приземлился, от ангара к самолёту притопал не спеша, вразвалку молодой тип в вылинявшем от стирок, бледно-синем комбинезоне, просветил:
— Стоянка двадцать франков в сутки, полные или нет. Если в ангаре, двадцать пять, — и спросил: — Заправляться будете?
— Да. Залейте на всякий случай сто литров, — подтвердил я и поинтересовался: — Где нанять такси или извозчика?
— Могу позвонить, чтобы приехали, — сказал он и ожидающе посмотрел на меня.
Я дал ему алюминиевую монету в два французских франка.
— Сейчас приедут, месье! — радостно пообещал он, торопливо зашагав к ангару.
Минут через десять прикатило старенькое такси марки «ситроен-б2» с открытой водительской секцией. Пассажирский салон на два места имел брезентовую крышу и отделялся стеклом от водителя.
— Куда вас отвезти, месье? — спросил пожилой худой водитель с обветренным лицом, хотя на машине есть переднее стекло, и кайзеровскими усами, хотя явно не служил в армии.
— Надо повозить меня по городу на побережье. Хочу посмотреть дома на продажу, узнать цену. Наверное, поговорю с продавцами. Потом вернемся назад, — объяснил я.
— Можете нанять меня за двенадцать франков в час, — предложил он.
— Так и сделаем, — согласился я, садясь в машину, и приказал: — На мыс Антиб.
Мы заехали на полуостров по западному берегу. Песчаные пляжи, отгороженные от жилой зоны высокими каменными стенами, чистая вода, дно опускается плавно. Как раз хорошо для детей. Миновали марину, почти пустую, всего две яхты. До Первой мировой войны курорт облюбовали английские и русские аристократы. Иметь здесь виллу было мечтой многих жителей Санкт-Петербурга, Москвы и других северных городов поменьше. Во время войны первые резко обеднели, а вторые и вовсе исчезли. На многих виллах вывеска «Продается».
Я знал, что курорт начнет оживать после Второй мировой войны, что цены взлетят до небес, что это будет выгоднейшее вложение денег, поэтому высматривал виллу с большим земельным участком, пока не нашел такую на улице Онд. За высокой каменной стеной в глубине, между высоченными пиниями с широкими кронами и эвкалиптами стояло белое трехэтажное здание с плоской крышей с балюстрадой по краю и желтоватыми пятнами в тех местах, где обвалилась штукатурка. Между двумя колоннами массивные чугунные ворота, покрытые темно-синей краской, вспученной кое-где, а то и вовсе обвалившейся, открывшей ржавчину. Рядом в стене темно-синяя чугунная дверь, тоже требующая зачистки и покраски. Сверху свисала на поржавевшей железной цепочке захватанная деревянная рукоятка. Я подергал ее. По ту сторону двери зазвенел колокольчик. Подождал минуты три, повторил.
— Иди, иду! — послышался со стороны дома женский голос.
Судя по серо-синему чепчику и переднику, это была служанка. Ей лет тридцать. Невысокая кареглазая блондинка с заискивающим взглядом и низкой полноватой задницей.
— Вилла продается? — задал я вопрос.
— Да, месье. Заходите, если желаете посмотреть, — пригласила она. — Хозяева поехали к дочери в Ниццу, но я могу показать вам всё.
— А кто хозяева? — поинтересовался я.
— Русские. Генерал Епанчин. Они до войны всё здесь скупили, а теперь продают, — ответила она, после чего закрыла за мной дверь и на всякий случай спросила: — А вы француз?
— Гражданин Швейцарии, — ответил я и поинтересовался: — Говорите по-русски?
— Немного, — призналась она.
К дому вела дорога, выложенная каменными плитами, между которыми протиснулась ярко-зеленая трава. Крыльцо из голубовато-серого каррарского мрамора под каменным навесом. Полы в комнатах тоже мраморные. Потолки высотой метра четыре с половиной. На первом этаже тесный туалет, кухня, столовая, гостиная, кабинет и маленькая библиотека, заполненная книгами на разных языках, включая русский. На втором и третьем по четыре просторные спальни и тесному совмещенному санузлу с сидячими ванными. На плоской крыше столик и три шезлонга. Вид сверху прекрасный. Впрочем, со второго и третьего этажей не намного хуже.
