В этот момент я и услышал гул самолетов. Это была эскадрилья трехмоторных «Юнкерсов-Ю52/3мг3е» из четырех троек, построенных клином. Испанцы называют их индюшками. Наверное, из-за неубирающегося шасси. Пассажирская версия сейчас основная в компании «Люфтганза», которая, поглотив после отмены послевоенных ограничений «Женевские авиалинии», теперь летала в мой кантон под своим названием. Мне разрешили осмотреть самолет, посидеть в кабине в одном из первых, когда его заправляла компания «Нефтепродукты Женевы». Для того времени был очень продвинутым. Семнадцать пассажиров перевозил со средней скоростью двести тридцать километров в час на расстояние тысяча четыреста километров. Правда, топлива жрал много, но оно отбивалось, благодаря перевозке еще и почты и других попутных грузов, которые брали в придачу к пассажирам. Боевая версия оснащена двумя пулеметами семь и девяносто две сотые миллиметра, один на турели над фюзеляжем, второй под ним в откидной «корзине», и может взять в два отсека две бомбы весом двести пятьдесят килограмм или шесть стокилограммовых. Эти отметали второй вариант. Бомбы, как казалось, летели прямо на нас.
— В укрытие! — скомандовал я на русском, а потом и на испанском языке, потому что связист пялился на самолеты с детским восторгом.
При взрыве каждой бомбы земля под нами ходила ходуном, будто падали где-то совсем рядом, и с потолка обильно сыпалась сухая земля вместе с облаками коричневатой пыли. Как выяснилось позже, ближняя упала метрах в ста от нас. К концу бомбежки мы были в пыли, будто специально валялись в ней. В придачу набилась в нос, образовав там толстый слой, раздражающий, мешавший дышать, и рот, скрипя на зубах. Выбравшись из землянки, я долго сплевывал и сморкался в носовой платочек, который стал неприлично грязным.
Налет не прошел для бомбардировщиков даром. На них навалилась четверка советских «И-15». Замыкающую тройку отделали основательно прямо над нами. Было видно, как отваливались большие куски металлической обшивки крыльев. Немецкие самолеты оказались добротными, ни один не загорелся и не упал.
— Деревня, надо по кабине пилотов бить или по бензобакам! — крикнул я истребителям, точно они могли услышать.
— Наши лётчики лучше знают, — возразил Педро.
Я не удержался и выдал:
— Сынок, у меня на счету шесть сбитых самолетов. Уверен, что у них на четверых столько не наберется.
Это я умолчал о том, сколько сбил в других эпохах, включая более крепкие и надежные «Ю-87».
62
Рождественскую ночь я провел с Татьяной Риарио де Маркес в ее квартире. Служанка была отпущена на праздники домой, в деревню в горах. Я заказал в ресторане неподалеку еду, купил хорошее вино. Сидели при свечах. Во время авианалёта одна бомба упала рядом с электроподстанцией, выведя ее из строя. В итоге с наступлением темноты не работали ни магазины, ни увеселительные заведения.
— Хочу, чтобы в этом году закончилась война! — загадала желание девушка.
— Нет, еще два с лишним года будет продолжаться, — возразил я, не подумав, а потом сочинил оправдание своей осведомленности: — Мне ясновидящая предсказала это.
— А еще что? — спросила Татьяна, которую прямо таки распирало от любопытства.
— Что познакомлюсь в Мадриде с самой красивой девушкой! — отбился я комплиментом.
— Прямо так и сказала⁈ — не поверила она,улыбаясь счастливо.
— Не совсем, но мы все равно познакомились, — ответил я.
— Ты врунишка! — сделала она вывод.
— Птицы летают с подобными себе, — повторил я испанскую поговорку.
— Разве я тебя хоть раз обманула⁈ — как бы шутливо возмутилась она.
— Ты сама себя обманываешь, а это еще хуже, — сказал я.
Она потупила глаза и замолчала надолго, а потом отпила вина, золотисто-красного в свете свечи, и, стараясь не встретиться со мной взглядом, призналась:
— Иногда мне кажется, что вижу тебя насквозь, словно ты голый передо мной одетой, а иногда вдруг понимаю, что это ты одетый, а я голая.
— Не бойся, я не причиню тебе вреда, — успокоил ее.
А мог бы. Вчера вечером в центре Мадрида двое неизвестных кинули по гранате в легковую машину «испана-суиза» вишневого цвета и сразу скрылись. Водитель погиб. Генерала Лукача в ней не было.
— А какое желание ты загадал? — поменяла она тему разговора.
— Мое желание исполнится этой ночью, загадывать его незачем, а других пока нет, — отшутился я.
Татьяна Риарио де Маркес опять расплылась от счастья и произнесла кокетливо:
— Так уж и нет других⁈
— Ты не поверишь, но так оно и есть. Разве что скучно мне стало командовать артиллерийской батареей. Увидел, как нас бомбили «Юнкерсы», и самому захотелось перевестись в авиацию, — признался я.
— Ты ещё и лётчик⁈ — удивилась она.
— Так получилось, — произнёс я шутливо и добавил серьёзно: — У меня даже свой самолёт есть.
— Я так и думала, что ты не профессор, что ты скучающий богач, — сообщила она. — Что тебе плевать, кто победит в нашей войне.
— Не совсем. Если бы на стороне Франко не воевали немецкие и итальянские фашисты, я бы желал победы ему, но они с ним, поэтому я против него. Вам не повезло, что Испания стала полем боя двух сил зла, — объяснил я.
