«СБ-2» — цельнометаллический среднеплан с двумя двигателями мощностью семьсот пятьдесят лошадиных сил каждый, разгонявших до трехсот девяносто километров в час и поднимавших на высоту девять тысяч метров. Имеет прогрессивную для этого времени компоновку, позаимствованную у американского среднего бомбардировщика «Мартин-10Б». Впереди в «аквариуме» другого типа, как по мне, менее удобного, располагается штурман-бомбардир-стрелок, который наводит на цель, сбрасывает бомбы и заодно стреляет по врагу из спаренного пулемёта «ДА-2 (Дегтярёва, авиационный)» калибром семь и шестьдесят две сотые миллиметра, перемещаемого только по вертикали. Дальше идёт кабина пилота, который управляет самолётом и больше ни за что не отвечает, а это сильно облегчает жизнь, хотя иногда бесит криворукий тип в «аквариуме». Дальше идет бомбовый отсек, рассчитанный на пятьсот килограмм груза, но можно на центнер больше. Берёт одну пятисотку или две двухсотпятидесятки, причём подвешиваются они вертикально с помощью двух съёмных лебёдок. Сейчас ни тех, ни других бомб на складе нет. Их тратят в первую очередь, потому, наверное, что взрываются громче, хотя частенько сбрасываются на плёвые цели. Бомбы весом сто, пятьдесят и менее килограмм располагают комбинировано, как больше влезет: часть вертикально в передней части отсека между лонжеронами крыла, часть горизонтально. Дальше идет кабина стрелка-радиста. У него по пулемёту «ДА», вверху и внизу. Для того, чтобы стрелять из первого, надо открыть фонарь, установить оружие и высунуться почти по пояс, чтобы заодно обдуло ветром. Из второго вел огонь, открыв люк в полу. Если заранее не подготовится, то и выстрелить не успеет. Зато есть рация, переговорное устройство и кислородное оборудование. Испанцы называют этот самолёт «БК (Бомбардировщик Катюшка)» в честь русской героини популярной у них оперетты «Сарсуэла». Не видел, надо будет сходить в театр, когда попаду в Мадрид. Враги называют «Мартином» в честь американского бомбардировщика.
Моего штурмана-бомбардира-стрелка зовут камрад Антон. Имя вполне испанское, поэтому, как догадываюсь, носит своё. Ему двадцать шесть лет. В пилоты не попал из-за хорошего аттестата. Слишком умных заставляют учиться на штурмана. У стрелка-радиста имя Федерико. На просто Федя отзывается быстрее. Этому двадцать четыре. Глуповат, даже для пилота, поэтому летает со свистом задом наперёд. Оба женаты. Холостых и бездетных за границу не выпускают. У обоих по четырнадцать боевых вылетов, поэтому считают себя крутыми вояками.
В «Группе двенадцать», как в Испании называют советскую бомбардировочную эскадрилью, осталось всего двадцать два самолета, из которых пять в ремонте. В конце октября прошлого года, когда их привезли на советском теплоходе в Картахену, было тридцать один. Такова теперь штатная численность эскадрильи в СССР: три отряда по два звена в каждом, один командирский и двенадцать самолетов в резерве. Первым отрядом командует майор Эрнст, немец из Швейцарии, перебравшийся в СССР по политическим мотивам. Надеюсь, его не расстреляют, как германского шпиона, когда вернется из Испании. Вторым, в который попал я — майор Виктор, потомственный хитроватый крестьянин, каковым и остался, несмотря на то, что дорос до старшего офицера. Третьим — капитан Марко, тоже «совок», но не нахрапистый.
Мой самолёт после обеда вернули в строй и дали мне облетать. Погода была прекрасная, небо чистое, так что я показал многое из того, что умею, кроме пикирования. Бомбовый отсек рассчитан на сбрасывание вертикально подвешенного груза из горизонтального полета.
На следующий день, седьмого февраля, вылетели на бомбежку тремя отрядами. Каждый бомбил свой участок фронта юго-восточнее Мадрида в долине реки Харама, где франкисты перешли в наступление, опередив противника на шесть дней. О том, что республиканцы собирались наступать на запад и север от столицы, не знал только глухой. Наступление откладывали несколько раз — и дооткладывались. Второй отряд летел двумя звеньями строем «клин». Мой самолет — крайним справа во втором. Оно имеет порядковый номер четыре в списке эскадрильи. Бомбили колонну на марше, перестроившись в линию. Вражеские солдаты и техника двигались с привычной испанской беззаботностью, хотя гул самолетов наверняка слышали.
