У пулемёта «ДА-2» круглый магазин устанавливается сверху. Емкость шестьдесят пять патронов, но заряжают на два меньше, потому что пружина слабовата. Сверху на магазине ремень-ручка, чтобы быстро менять. Каким бы шустрым ни был пулемётчик, замена двух дисков занимает время. Поэтому выпуливать длинной очередью магазины не рекомендуется, если нет твердой уверенности, что угодишь в цель. Чем больше дистанция, тем больше рассеивание. На четырехстах метрах попасть можешь только чудом. С другой стороны у «ДА-2» есть достоинство — всеядность, подойдет даже винтовочный патрон. Обычно первыми заправляют трассирующие для пристрелки короткими очередями, за ними бронебойно-зажигательные, чередуя с бронебойно-зажигательно-трассирующими, и в конце, если предыдущих мало, обычные.
Первое звено подкрадывается к предпоследнему вражескому, а второе — к замыкающему. Я пристраиваюсь к бомбардировщику, который на правом пеленге. Скорость у нас выше километров на сто в час, догоняем легко. Я подвожу «СБ-2» на дистанцию метров пятьдесят, беру чуть левее по просьбе штурмана и наблюдаю, как короткая очередь трассеров втыкается в фюзеляж «Юнкерса-52» за неубирающимся шасси и следом за ней отправляется длинная, вырывая куски обшивки, которые отлетают, планируя, как листики отрывного календаря. За несколько секунд магазины пустеют. Пока камрад Антон меняет их, жертва уходит на разворот со снижением, сбрасывая бомбы на своих. Мне показалось, что значительного урона мы не нанесли, поэтому не отстаю и держусь ниже, вне зоны обстрела. Вдруг замечаю в развороченной части фюзеляжа яркую вспышку взрыва, языки пламени, черный дым, который становится все гуще. В какой-то момент вспыхивает вся средняя часть самолёта. Первым вываливается стрелок из верхнего люка, за ним покидают горящий «Юнкерс-52» оба пилота. Три парашюта опускаются к земле медленно, отставая от своего самолёта, который устремляется к ней под тупым углом.
Я выписываю вираж и вижу еще четыре дымящихся вражеских бомбардировщика. Остальные семь, уйдя от нас далеко влево, летят на свой аэродром. За ними гонится пара «СБ-2», вошедших в раж. Решаю не искушать судьбу, догоняю остальные три наши самолета, которые летят на юго-восток, пристраиваюсь в кильватер за ведущим, образовав строй «ромб».
72
Хозяйку дома, в котором мы снимаем жилье, зовут синьора Исабель Гонсалес Гутьеррес. Она живет там же в квартире побольше, чем наша. Это пожилая полная дома с еле заметными черными усиками под длинным носом. Мне кажется, что растолстела от переполнявшего ее самодовольства, потому что принадлежит по мужу к древнему дворянскому роду. Худшая её половина сейчас служит в звании полковник, а два сына младшими офицерами в армии мятежников. Все это знают, но испанцы не воюют с женщинами, даже анархисты. За коммунистов не поручусь. Как догадываюсь, она в курсе, зачем здесь находится Татьяна Риарио де Маркес, а меня считает лохом, который служит прикрытием и заодно помогает знатной девушке. Синьора Исабель Гонсалес Гутьеррес часто повторяет, что времена сейчас трудные, и многие порядочные люди остались без средств к существованию не по своей вине. Еще ей непонятно, как такой приличный, состоятельный человек с хорошими манерами и испанским языком служит на стороне республиканцев? Наверняка Таня рассказал ей мою версию о скучающем богаче, но сомневаюсь, что была принята всерьёз. Синьора Исабель Гонсалес Гутьеррес не из тех, кто верит на слово.
Она встречает меня первой в полутемном вестибюле, когда возвращаюсь после полетов с аэродрома, и ставит в известность:
— Синьорина Татьяна ушла в парикмахерскую.
— Надеюсь, задержится там надолго, — говорю я то, что от меня не ожидают.
Синьора Исабель Гонсалес Гутьеррес впадает в ступор и избавляет меня от нравоучений.
Через час появляется Татьяна Риарио де Маркес с новой прической, которую я перестану замечать к вечеру, если не раньше, и переполненная отрицательными эмоциями:
— Я тебе надоела⁈
— С чего ты взяла⁈ — задаю я встречный вопрос.
— Ты сказал донье Исабель, что рад, что меня нет дома, — отвечает она.
— Как-то ведь надо было выключить старую дуру. Она меня достает своей болтовней, — признался я.
— Мог бы сказать что-нибудь другое! — облегченно произносит Таня. — Испугал меня!
Она прекрасно понимает, что скоро мы расстанемся, но делает вид, что у нас всё серьезно и надолго.
— Что-нибудь другое ее не останавливало, — сказал я в оправдание.
— Куда сегодня летал? — меняет тему разговора моя сожительница.
— Разбомбили итальянскую колонну на Сарагосском шоссе, — сообщил я.
В тех местах несколько дней шел дождь со снегом. Сегодня погода немного улучшилась, облака поднялись метров до пятисот-шестисот. Для бомбардировщиков низковато, но надо было срочно остановить наступление мятежников на Мадрид с севера. Наши части там отступали.
