Маделейн собиралась покинуть его дом. В этом не было ничего странного, потому что они в самом начале договорились, что она поселится у него ненадолго. Но когда он увидел, как она в Интернете подыскивает себе жилье, его это странным образом уязвило. Финн не хотел анализировать свои чувства, просто хотел убедить Маделейн, что ей нет необходимости торопиться. Что она может оставаться у него столько, сколько ей понадобится. Он еще не решил, возьмет ли Джози на работу. Да и не может этого сделать, пока Каро не поговорит с ней.
Маделейн торопится покинуть его дом, и это наводит его на мысль, что причина ее спешки вовсе не в том, что он нашел няню. Что эта причина заключается в ее фразе: «Мы оба знаем, что ты мне нравишься».
Финн подтолкнул ее к этому признанию, но ему было необходимо узнать, думает ли она о нем так же часто, как он о ней, мешают ли ей эти мысли сосредоточиться на чем‑то другом. Он думал, что она просто скажет об их влечении друг к другу, и никак не ожидал откровенного признания, что нравится ей. От этих слов кровь закипела в его жилах, и он до сих пор с трудом сохранял самообладание.
Услышав шаги, Финн поднял глаза, увидел Маделейн, и у него внезапно перехватило дыхание. Как такое могло произойти? Как он мог потерять голову от женщины, которую знает двадцать лет? Женщины, с которой до недавних пор виделся лишь по праздникам в доме ее брата? Женщины, которая не занимала никакого места в его жизни, пока не поселилась в его квартире несколько дней назад? С тех пор у него не было ни минуты покоя.
– Я тебе нравлюсь? – спросил Финн, и в следующий момент понял, что играет с огнем.
Он знал, что за этим разговором не может ничего последовать. Что эти отношения не могут выйти за рамки дружеских. Он не хочет рисковать дружбой с Маделейн и Джейком и не может допустить, чтобы его жизнь снова развалилась на части. Один раз он уже потерял дом и стабильность вследствие развода и не собирается дважды совершать одну и ту же ошибку.
Почему он вообще вспомнил о своем разводе? Никто не говорит ни о браке, ни об отношениях. Маделейн просто сказала ему, что он ей нравится, так зачем эти его скоропалительные выводы? Почему так происходит, черт побери?!
Потому что ему недостаточно одной лишь дружбы с Маделейн. Потому что не хочет, чтобы она снова исчезла из его жизни на долгое время.
Ни к одной женщине прежде Финн не испытывал таких сильных чувств, какие испытывал к Маделейн. Когда‑то он думал, что был влюблен в Каро, но на самом деле испытывал облегчение, комфорт и огромную благодарность человеку, который помог ему освоиться в мире большого бизнеса и перестать чувствовать себя бедным мальчиком, привыкшим ужинать в гостях.
С Маделейн все было совсем по‑другому. Она видела в нем мальчика, которым Финн был когда‑то, и он, к своему потрясению, осознал, что ничего не имеет против. Что тот мальчик часть его истории. Что он также часть истории Маделейн, и не имеет никакого смысла делать вид, будто его никогда не существовало. Они оба признавали тот факт, что ее семья бескорыстно ему помогала, когда он в этом нуждался.
Пока Финн думал о том, какую большую ошибку совершил, задав тот вопрос, Маделейн наблюдала за ним с задумчивым выражением лица.
– Ты мне нравишься, – наконец ответила она и пожала плечами, словно эти слова ничего не значили. Но они оба прекрасно понимали, что на самом деле это не так.
– Не уезжай.
Она поморщилась, и Финн тут же пожалел о своих импульсивных словах. Просить ее остаться не имело никакого смысла. Оба прекрасно знали, что для них обоих будет безопаснее держаться друг от друга подальше. Однако сейчас они находятся вдвоем в гостиной в его доме, и их защитные барьеры рушатся.
– Почему ты об этом просишь?
Последовав его примеру, Маделейн заставила его открыть свои карты, и, поскольку она продемонстрировала ему достойный образец смелости и искренности, он не собирался ей в этом уступать.
– Потому что мне нравится иметь тебя рядом с собой.
– Я тебе не принадлежу.
Маделейн снова нахмурилась, и Финн улыбнулся, гадая, кто из них на этот раз положит конец флирту. Он пока не собирался этого делать.
– Возможно, ты стала бы моей, если бы осталась.
Скрестив руки на груди, Маделейн прислонилась к дверному косяку и, не отводя глаз, ответила:
– Это ужасная идея.
Ее слова подействовали бы на Финна как ушат холодной воды, если бы не выражение ее глаз. В них был не лед, а огонь, и ему вдруг захотелось отключить здравый смысл и совершить какую‑нибудь глупость. Например, разгладить пальцем складку между ее бровями и заставить ее хотя бы на время забыть о демонах прошлого. Заключить в объятия и поцеловать.
– Согласен, – наконец ответил Финн. – Это ужасная идея, но я все равно не могу перестать думать о том, что хочу воплотить ее в реальности. И я думаю, что ты чувствуешь то же самое.
– То, что мы оба думаем об одних и тех же глупостях, не означает, что нам следует идти у них на поводу, – сказала Маделейн.
