— Не хочешь, как хочешь, дело твое, — Бородач развернулся, чтобы уйти. — Сам понимаешь, могли и все забрать, да добрые мы, законы чтим.
— Вы про людей Миража слышали? — бросил в спину бородачу Рэб.
Спина напряглась и замерла.
— Ты не из их банды? — синеглазый резко развернулся.
— Нет, не из их. Вы же слышали, какой шорох они наводят в округе, и не хотите встречаться с ними? Давайте солярку по той цене, которую я назвал и тогда они точно к вам не попадут.
— С чего нам тебе верить?
— Они гонятся за нами. Мы могли бы увести свою машину в сторону от вашего стаба. Нам нет особой разницы, куда ехать.
Бородач и другие мужики тихо зашептались. Из окон показались любопытные взгляды, видимо принадлежащие женщинам. Ни дать, ни взять славные времена патриархата дохристианских времён.
— Ладно. Давайте ваши канистры, мы наберём, — согласился бородач. — Зови друга.
— Э, нет. На всякий случай, мы так не поступим. Давай человека, мы отдадим ему канистры, вы принесёте их наполненные под верх и без всяких фокусов, а там мы с вами рассчитаемся.
— Тридцать споранов за доставку, — сразу предложил надбавку за лишнюю работу главный.
— Идёт.
С Рэбом отправили рыжего. По дороге он рассказал, что они ездят в основном на мотоциклах, потому что так удобнее и быстрее и солярка у них редкость. Рассказал и про то, что синеглазый глава посёлка, приобрёл такой цвет глаз со временем. Что–то поменялось в его физиологии, благодаря чему он обрёл способность «размазываться». Под этим понятием рыжий имел виду способность мгновенно перемещаться, но на очень короткие расстояния, буквально на пару–тройку метров. Этого хватало, чтобы одолеть топтуна одним холодным оружием. Удар в момент «размазывания» был невероятно силен.
Рэб и паренёк подошли к тому месту, где их должен был ждать Квазирог. Его там не оказалось. Рэб залёг в траву и огляделся. Первое, что пришло ему на ум, это то, что люди Миража на самом деле добрались до них. Рыжего его поведение напугало и он заподозревал Рэба в инсценировке.
— А он точно был? — спросил Рыжий с сомнением.
— Был. Вот тут лежал, трава примята, видишь.
Рэб замер и услышал в кустах храп.
— Слышишь? Человек так уверен в своей безопасности, что решил задремать, пока я там, рискуя жизнью, добываю топливо.
— Давайте, я напугаю его, — предложил парень.
— Не вздумай, он стрелок. Пристрелит тебя сперва, а потом только проснётся.
— Квазирог? — Рэб позвал спящего товарища.
Храп затих, потом началось активное движение, сопровождающееся грохотом пустых канистр. Над кустами появилось сосредоточенное, но припухшее со сна лицо Квазирога.
— У меня все под контролем, — сообщил он. — Отошёл в кусты, по нужде.
— А храпеть было обязательно в этот момент? — Рэб дал понять, что отмазка не проканает. — Я был уверен, что ты смотришь мне в спину и прикрываешь в любой момент.
— Блин, Рэб, сам не понял, как получилось. Пригрело на солнышке, развезло. Ночью–то не спал, почти.
— Ладно, буду иметь ввиду в следующий раз. Отдай канистры парню.
Квазирог выбрался из кустов и передал канистры рыжему.
— Ждём тебя на этом месте, — сообщил ему Рэб и отпустил.
Вернулся рыжий через полчаса, на мотоцикле с люлькой. Остановился у края лощины и откинул дермантиновую накидку.
— Забирайте, но прежде я должен посчитать вашу плату.
Рэб передал ему долю в сто пятьдесят споранов в полиэтиленовом пакете. Пока рыжий считал, Рэб проверил топливо. На вид, цвет и запах, солярка была обыкновенной.
— Готово. Споранов ровно. Вы обещали горошины.
— Точно, — Рэб достал их из другого отдела рюкзака. — Слушай, а ты не отвезёшь нас к машине, а то топать с двумя полными канистрами не комильфо.
Парень засуетился.
— Не знаю. Наши могут и наказать за это. Моцик отберут, по балде настучат. А сколько добавите?
— Двадцать споранов и патронов дадим к автомату. Сто штук.
— Блин, подводите меня под монастырь, — рыжий уже выкаблучивался для видимости.
По горящим глазам можно было догадаться, что плата перевесила страх наказания. В итоге, вместо многочасового тяжелого перехода, рыжий домчал их до «бардака» за пятнадцать минут. Бубка, пока мотоцикл приближался, вёл их на прицеле пулемёта, подозревая подвох. Только когда мотоцикл остановился в облаке поднятой им пыли, и из–под накидки показалось чумазое лицо Рэба, он открыл люк и выбрался наружу.
Рыжий, взглядом ценителя, осмотрел «бардак». Постучал по броне, поцокал языком, глядя на солидный калибр пулемёта. Рэб отсчитал ему долю споранов и патронов.
— Угостишься, чем бог подал? — Бубка уже успел поставить на горелку варево из тушенки и пшена.
— Не знаю, мужики будут орать, — замялся парень, хотя глаза выдавали голод. — Ладно, только быстро.
Уехал он через час, опасаясь, что за ним уже отправились на поиски. Рэб завёл БРДМ и направился в другую от посёлка сторону, сдерживая обещание.
Варвару накормили с ложки остывшей похлёбкой. Она ела хорошо, аппетит у неё был нормальный, мешала только сильная боль в пробитом боку. Видимо, внутренние повреждения были ещё обширнее, чем внешние.
— Ничего, скоро поправишься, — успокоил её Рэб. — Через неделю будешь сама ходить.
